Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых

Мол, он сообщит  каким-то паукам, они придут и разберутся.

Саша попинал скамейку, и, убедившись в ее крепости, опустился на нее с тяжелым вздохом.

–Вот это мне и не нравится. Пауки, судя по контексту, это местные правоохранительные органы. Или бандюки. Как ты будешь объяснять им, как мы здесь оказались?

Он  прислонился к стене дома, точно так же, как Юлька час назад, и закрыл глаза.

– Завтра расспрошу Ригду, что за пауки такие… Если органы, то еще ничего. Мы пока ничего не нарушили. Может и правда помогут.

– Я бы не надеялся, – проворчал Румянцев. – Решат, что ты псих или торчок, запрут в обезьянник… Я бы лучше с местными законтачился. Они тут, я смотрю, ничему не удивляются. Что странно, между прочим. Кстати, а где здесь удобства

– В домике на краю огорода, – ответила Юлька.

–Настя в доме? – спросил Саша, открыв глаза.

Юлька кивнула

–Посиди со мной.

Она послушно села рядом.

– Как тебе эти места? Любопытно, очень любопытно, – пробормотал он себе под нос. – Купола видела?

– Нет, я далеко не ходила.

– Стоит посмотреть. За деревней стоят, там, где поля начинаются. По виду разные – есть гладкие, есть словно соты. Похожи на стекло или пластик. Теплицы, что ли?

–А ты не заметил, чем они дома топят?

– Горячим воздухом. В подвале котел стоит, а вот чем топят, не понял. Брикеты, похожи на прессованную кору с опилками. Мусор, в общем. А ты не обратила внимания на богов?

– Где?

– В доме хозяйки есть что-нибудь? У старосты я видел четыре картины, похожие на наши иконы.

У каждой лежало нечто вроде подношения. Думаю, это местные боги. Пошли поищем.

Саша решительно встал и направился в дом. Юлька поплелась за ним.

Девочка все еще сидела за вязанием. Саша огляделся и, найдя искомое, кивком указал Юльке на три небольших, но искусно выписанных изображения, без рамок, выполненных на толстых деревянных дощечках.

– Те же самые, – шепнул Саша, – только у старосты был еще олень.

Юлька присмотрелась к дощечкам. В центре, на фоне вековых, залитых солнцем  сосен был изображен гигантский зубр.

Толстые длинные рога вились спиралями, длинная черно-бурая шерсть лежала блестящими, аккуратно выписанными завитками. Темные глаза, неестественно большие для животного,  по-человечески пронзительные и суровые, оказались прямо в центре картины, отчего складывалось впечатление, что это воплощение животной силы пристально наблюдает за тобой. Под картиной лежало подношение – хлебная горбушка.