Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых

Слева от зубра находилось изображение ворона, кружащего над землей, морем и скалами. Иссиня черные крылья с синими кончиками перьев закрывали половину неба. Справа стояла картинка с белоснежной грациозной кошкой на фоне идиллических разноцветных домиков. У кошки были ярко-зеленые глаза и заостренные, с кисточками ушки, на морде – добродушное и чуть хитроватое выражение. У кошки стояла плошка с молоком, у ворона – кусочек вяленого мяса.

Изображения были выполнены яркими, сочными красками, но натуралистичными не казались: в них было что-то сказочно-лубочное, вроде картинки в детской книжке.

Тем не менее, как-то сразу, с первого взгляда становилось ясно, что картинки – не просто украшения. Юлька уже собралась было подсесть к девочке и расспросить поподробнее, но шум за дверью заставил ее обернуться.

В дверях стоял Румянцев, грязный и взлохмаченный. На шее сочились кровью следы от когтей, одежда местами была порвана, на коже виднелись глубокие царапины.

– Оно на меня напало, – задыхаясь, прошептал он.

 – Пока я ссал. Сзади.

Видя, как округлились от изумления глаза девочки, Саша выволок его из комнаты. Юлька выскочила следом.

– Оно бы меня… того, – продолжал тот сбивчиво, судорожно размазывая сочившуюся из царапин кровь. – Там во двор кто-то вошел, Ригду звать. Оно и удрало.

– Оно? – Саша отвел трясущегося Румянцева к колодцу, вытащил ведро с водой, и, пока бедняга умывался и жадно пил, настороженно оглядывал двор. Тьма стала непроницаемой, только одинокий фонарь слегка рассеивал мрак, да светились в темноте далекие квадратики окон.

Тишины не было: чирикали какие-то ночные птицы, ухал филин в ближайшем лесочке, с соседней улицы все еще доносились звонкие голоса гуляющих парней и девок. Задворки дома выходили в лес, в сосны, но убогий заборчик на  первый взгляд казался целым и невредимым.

– Или она, –  слегка успокоившийся Румянцев уселся на колодезный сруб, удрученно разглядывая порванные джинсы. – Существо почти с меня ростом, в шерсти, с мордой, похожей на лисью.

Повалила и цапнула за горло, да я умудрился увернуться. Сильная, гадина, и цепкая, еле вырвался.

–А может это хозяйка…обернулась, – испуганно предположила Юлька.

– Ага, может, ты ей чем не угодил? – хмыкнул Саша. – Она тебе интим не предлагала? Ты отказал, а она обиделась.

– Дурак ты, Колесов, и шутки у тебя дурацкие, – огрызнулся тот. – Ригда у соседей напротив, мы же сами с тобой видели, как она заходила.