Красный Дракон. День гнева

Алекс обнял ее за плечи. Аромат дорогого одеколона щекотал ноздри, но был приятен в отличие от запаха туалетной воды Сергея. Парень силком потащил ее в направлении дома, и Ева, чтобы не упасть, подчинилась.

Рука Алекса сместилась на талию, и он крепче прижал ее к себе. Возможно, сильнее, чем требовалось. Усиль он хватку еще немного, сломал бы ей ребра.

По дороге Алекс не проронил ни слова. Она тоже молчала, с трудом поспевая за его широкими шагами. Но едва на горизонте показался особняк, Ева взбрыкнула, и парень отпустил ее.

Войдя в дом, он закрыл за ними дверь на замок и даже подергал ручку, проверяя надежность запора. После Алекс потерял к Еве всякий интерес. Но хотя она осталась одна, впечатление, что за ней наблюдают, напротив усилилось. Стены дома будто неотступно следили за ней. Она оглянулась в поисках скрытых камер, но ничего не нашла.

На цыпочках Ева миновала арку в кухню. Судя по доносящемуся оттуда причмокиванию, Виталик был на посту. Она добралась до лестницы, рассчитывая спрятаться в своей комнате.

– Привет! – раздалось позади.

Ева опустила плечи. Не будет ей покоя в этом доме. Оборачиваясь, она приготовилась к худшему. Но небо сжалилось над ней, посчитав, что она достаточно натерпелась на сегодня. Это был Макс. Из всей семейки он один не вызывал у нее неприязни. С первой минуты их знакомства она безошибочно признала в нем родственную душу.

– Позволишь войти?

Ева, не задумываясь, пропустила его в комнату.

– Видел, ты пришла с Алексом. Он встречал тебя у школы?

– Он не дает мне прохода. Мне что, нельзя выходить из дома без сопровождения? – она бросила рюкзак у стены и села на пуфик рядом с трюмо.

Макс виновато улыбнулся. Ей нравилась его неброская внешность. По—своему он был красив, но не каждый мог это разглядеть. Если Алекс был подобен яркой вспышке от ядерного взрыва, то Макс походил на ровный огонь свечи: светловолосый, с бирюзовыми глазами, возможно, чересчур бледный и худощавый.

– Я мог бы встречать тебя вместо него, – предложил Макс.

– Правда? – идея пришлась Еве по вкусу. Если нельзя избежать провожатых, то пусть им будет приятный ей человек.

– Я поговорю с отцом. Может быть, он не откажет.

– Спасибо тебе, – она почувствовала, что вот—вот расплачется. – Ты единственный, кто здесь добр ко мне.