Охотник на вампиров. Пустота

Именно сюда Влад обратился за помощью, когда искал Амаранту. Я тоже рассчитывал, что мне тут помогут.

«Клуб» принадлежит московским охотникам, а точнее, главному из них – Михаилу Анатольевичу Разумовскому. Для российских охотников он примерно то же, что Папа Римский для католиков, только без всей этой религиозной чепухи. Его авторитет распространяется далеко за пределы Москвы. Но отношения с другими охотниками у Разумовского складываются странные. Мнения на его счет разделяются: некоторые считают его чуть ли не мессией, пришедшим изменить жизнь к лучшему и положить конец вечной войне между добром и злом, а другие видят в нем лицемера, эксплуатирующего идеи мира ради личной выгоды.

Для меня же глава охотников – едва ли не единственная возможность добиться своей цели, а значит, предстоит наладить с ним дружеские отношения.

Я дернул железную дверь «Клуба» на себя, да так и замер на пороге. Взгляд уперся в широкую, накаченную грудь какого-то громилы. Я медленно поднял глаза.

Где-то наверху, почти за пределами видимости, обнаружилась голова. Несколько секунд мы с громилой внимательно изучали друг друга, и я чувствовал себя букашкой, которую рассматривают в микроскоп.

– Имя, – пробасил охранник, не сводя с меня водянистых глаз.

– Дима Климентьев, – отрапортовал я чуть более поспешно, чем следовало.

Охранник усмехнулся. На этот раз в его взгляде читалось неприкрытое превосходство. Похоже, он знал о моей семье нечто, о чем я сам не догадывался.

Может это как-то связано с недавним визитом старшего брата?

– Милости просим, – здоровяк отступил от двери.

Проходя под аркой, занавешенной красной портьерой, я все еще ощущал колючий взгляд. Это немного смущало, но стоило оказаться в главном зале «Клуба», все невзгоды тут же позабылись.

Громкие звуки оглушили меня. Ослепительные, разноцветные вспышки света дезориентировали. Но, несмотря на эти неудобства, сердце с первой же секунды забилось в ритме музыки.

Помещение было до отказа забито людьми.

Они двигались, как единый организм, словно миллионы щупальцев огромного осьминога. Этот танец был настолько легок и красив, что захотелось к ним присоединиться, стать частью целого. Определенно, московская жизнь нравилась мне все больше и больше. Улыбаясь, я двинулся навстречу новым перспективам.

Врезавшись в пеструю толпу, я стал прокладывать путь к бару. Люди обтекали меня, как морские волны. Они были повсюду.