Его второе я. Наваждение

В целом лекция выдалась познавательной и скрасила часть пути к первой точке назначения.

Мы уже приближались к шахтам. Посреди белой пустыни я увидела вышки, словно столбы в бесконечности, уходящие в небо. Потом появились здания предприятия, обнесённые высоким забором. Снаружи стояла неимоверная жара, датчик температуры показывал красным 122 градуса по Фаренгейту. А ведь ещё далеко не полдень, на Крауме сутки дольше земных на четыре часа.

– Мы не успеем на все объекты, – заметил Максимилиан, – придётся выделить ещё день.

Но постараемся, не так ли?

– Это же не от меня зависит, – ответила я.

– Да, достаточно большое удаление объектов друг от друга нам не на руку. Вы знаете, почему на Крауме нет океанов?

– Я никогда не задумывалась об этом, – соврала я.

– Потому что основная масса водорода трансформирована в дейтерий.

– Я так и думала почему-то, – ответила я. – Я же выросла на этой планете.

– Если его преобразовать и вложить деньги в аквамоделирующий завод, Краум наполнился бы водоёмами и перестал быть пустыней.

А откуда вам, Кимберли, известно всё это?

Допрос?.. Или нормально, что он интересуется знаниями своих сотрудников?

– Мой дядя когда-то занимался добычей дейтерия, – уклончиво ответила я. – Работал на шахте. Я хотела стать технологом. Но так вышло, что на Земле в этой области нет факультетов, поэтому я решила для начала изучить основы экономики.

– А где ваши родители?

– Только мать, отца нет.

Дядя давно оставил бизнес, он переехал на Вансер вместе со своей семьёй.

– Тогда понятно, – кивнул головой Блэр.

Мы уже пролетели забор и сделали посадку на большой площадке предприятия.

– Мы же не будем опускаться в шахту? – тревожно спросила я.

Максимилиан промолчал в ответ, лишь приподнял уголок рта, но прекрасно услышал мой вопрос. Мы вышли из флайера на жаркий солнцепёк. Чем скорее мы доберёмся до здания, тем меньше вероятность теплового удара.

Я не прихватила с собой ни солнцезащитных очков, ни головного убора, о чём очень жалела. Сказывалась долгая жизнь на Земле в умеренном климате, где зима была зимой, а лето летом.

Для обычного человека с Земли жизнь на Крауме показалась бы невыносимой. Но когда на кону стояли большие деньги, резерв которых несла в себе планета, всё воспринималось иначе, как для Макса, так и для меня, выросшей здесь и прожившей восемнадцать лет своей жизни.