Звезда Роддернара

Пальцами он проникал в жаркое лоно, заставляя ее стонать и извиваться под напором желания.

Тело Каллисты содрогалось в экстазе, от возбуждения кожа покрылась мелкими пупырышками. Таггир был опытным не только на арене. Женщины доставляли ему особое удовольствие, и он умел с ними обращаться. Он оторвался, когда почувствовал, как вздрагивает Каллиста, услышал сорвавшиеся с губ стоны удовлетворения.

Росомаха потянулся, чтобы расстегнуть кожаный пояс и повязку. Защита упала около постели. Он поднялся, поймав на себе похотливый взгляд императрицы.

Она без стеснения рассматривала возбужденного мужчину. Облизала губы в предвкушении продолжения, развела ноги, открывая обзор на свои прелести, и прикрыла глаза.

Таггир не медлил, ведь время их встречи было ограничено.

Росомаха опустился, придавив Каллисту весом своего тела. Она застонала и заерзала бедрами, отыскивая мужскую плоть. Он накрыл поцелуем ее губы, проник языком в рот, чтобы заглушить ее стон. Двинулся вперед, вбиваясь в тело императрицы, двигаясь все быстрее; ягодицы ритмично сокращались, мускулы на спине переливались в полумраке алькова.

Ноготки Каллисты царапали его кожу, оставляя на ней белые следы, она глухо стонала, обхватив ногами его бедра.

Он не мог больше сдерживаться и вскоре излился в нее. Его губы еще целовали пульсирующую жилку на ее шее, пока он восстанавливал дыхание. Затем мужчина встал и склонился, поднял свою повязку.

– Еще встретимся после окончания игр, Росомаха, – удовлетворенно промурлыкала Каллиста.

Он промолчал о том, что после игр хотел бы сбежать. Ей вовсе не обязательно это знать – все равно не поможет.

– Если жив останусь, моя госпожа, – учтиво ответил таггир. – Ты ведь хорошо осведомлена, что каждый бой может стать последним.

– Не в этом сезоне. Пока тебе нет равных. Иди же, Росомаха. Скажешь моему рабу, чтобы зашел ко мне. Хочу знать, что происходит на празднике. Риасмас с утра был не в духе.

Он ничего ей не ответил, только склонил голову и вышел из спальни императрицы.

Никто не ограничивал его в передвижениях по дворцу. Да и в город можно было выбраться по необходимости, получив разрешение охраны и императора. Вот только далеко уйти не выходило – каждый лишний шаг мог стать последним. Сначала наступало удушье, когда затягивался ошейник. Потом глаза начинали слезиться и вылезать из орбит. Двинься он вперед – и смерть гарантирована.

Радиус действия артефакта регулировался.