Жена для амеранина, или (Не) его синеглазка

«Наверняка какие-то неполадки с капсулой», – промелькнул слабый лучик надежды на спасение, что у тюремщиков ничего не выйдет, и его отправят назад в камеру. А оттуда можно попробовать сбежать. Конечно, еще никому не удавался побег с «Хэйзел» – охраняемой тюрьмы, где содержались представители разных рас, осужденные за грабежи и убийства, космические пираты, торговцы оружием, контрабандисты. Но это другая категория. Та, к которой относился Ти-Риал, не имела права на общение с другими пленниками и, рано или поздно, попадала в стазис.

– Все готово, открываем капсулу, – раздался пронзительный, писклявый голос.

Дженкинс, будь он неладен. Его ненавидели все заключенные станции, и даже собственные подчиненные относились к нему с презрением.

Зрение прояснялось, а вместе с ним появлялась картинка того, что его окружало. Первое, что он увидел – лицо темноволосого мужчины. Точно, Эрик не ошибся. Это Райан Дженкинс. Вот только выглядел он несколько странно – будто по роже прошлись катком.

Под глазами пролегли морщины, в волосах блестела седина. Подбородок по-прежнему выдавался вперед, делая лицо неприятным и вечно недовольным на вид.

Эрик приготовился. У него один шанс сбежать, и он им воспользуется.

Как только крышка открылась, амеранин тут же включил сверхспособности.

По коже пробежала мелкая дрожь, и его тело покрыл похожий на металл слой, меняя структуру клеток. В этой броне Эрик Ти-Риал был почти неуязвим. Она отлично отражала лучи бластеров, защищала от внешних воздействий.

Перед тем ему успели вколоть какой-то препарат, который не давал включать защиту, притуплял сознание, но теперь он почему-то не действовал.

– Чтоб вас всех, – крикнул он, мгновенно бросившись на Дженкинса, и успел врезать ему так, что заместитель начальника тюрьмы отлетел к противоположной стене медблока.

Но его действия будто предвидели – один из охранников, который стоял рядом с тюремным доктором, активировал электросеть, плотно охватившую ноги и руки Эрика.

Следом по голове словно чем-то тяжелым огрели. Амеранин скрипнул зубами от бессилия и запоздалого понимания, что никто так просто не выпустит его со станции. В глазах потемнело, и он снова отключился.

Мэгги

И за что такое «счастье» привалило?

Этот каверзный вопрос преследовал меня уже несколько дней.

Уставившись в отражение в зеркальной стенной панели, я задумалась.