Затмение

У этого пьяного придурка не хватило сил снести с петель даже такую хлипкую конструкцию.

Я нашла трясущуюся от страха дочь под кроватью и успокаивала её до самого утра. Нарушителя спокойствия забрала милиция. Как только мы с моей Юлькой задремали, меня разбудил звонок из клиники. Это был главврач. Требовал срочно явиться к нему. Я понимала, что моя вчерашняя самодеятельность чревата выговором и, возможно, даже увольнением, поэтому покорно отправилась в клинику. В кабинете главврача меня ожидала целая толпа народу.

От неприятного предчувствия подкосились ноги. Там были какие-то незнакомые люди, взирающие на меня с неприкрытой ненавистью, пара человек в форме с холодным, ничего не выражающим взглядом, моя коллега Надежда сидела, опустив глаза, в углу кабинета, а рядом с ней – всхлипывающая ассистентка Марина. Мне рассказали о том, к чему привела моя самовольная отлучка из операционной. То, что произошло, можно назвать не иначе как роковым стечением обстоятельств. Надежда, поспешившая меня сменить, застряла в лифте между вторым и третьим этажом. Тревожная кнопка запала, а мобильный в лифте не ловил. Она просидела там несколько часов. Правда, поначалу она не сильно переживала по этому поводу, так как была уверена, что я не покину пациента, не дождавшись её. Тем временем у медсестры, которую я оставила с больным, случился приступ астмы. Оказалось, что она умолчала о своём хроническом заболевании, поступая к нам на практику. Её нашли спустя пару часов в туалете без сознания.

Пациент скончался на операционном столе спустя полтора часа от потери крови.

Понимаешь, если бы все эти события происходили днём, то трагедии можно было избежать. Неисправность лифта быстро заметили бы, да и медсестру в туалете обнаружили бы довольно скоро. Но ночью народу в клинике мало, и некому было вовремя обратить внимание на эти два обстоятельства. Только лишь когда родственники пациента поставили на уши всю клинику, пытаясь узнать об исходе операции, персонал зашевелился и обнаружил бездыханное тело больного, всё в крови, с разрезом на спине. Несчастным оказался известный тележурналист. Ну и пошло-поехало. Суды, угрозы, обвинения. Несмотря на то что преступление, совершённое мной, можно было классифицировать не более чем «убийство по неосторожности», прокурор убедил суд приписать мне умышленное убийство. В итоге и срок мне влепили убийственный – пятнадцать лет колонии.

Голос моей собеседницы дрогнул, и она замолчала.

– Я помню это дело, – откликнулась я.