Пламя на воде

Так что Барс отдыхал – не столько телом, сколько душой, отсыпался в чистой постели, отъедался домашней кухней, с удовольствием вникал в атмосферу семейной жизни, вечерами пил с хозяином вино и вел долгие полупьяные беседы. Жена Пурима, Елена, Барса сначала немножко побаивалась, но на второй день уже чувствовала себя свободней, а вскоре и вовсе освоилась и стала вопросы задавать. Прожив четырнадцать лет с адептом Ордена, она о Рыцарях Пламени знала многое, но с самими Рыцарями общалась мало и редко (Пурим старался держать жену подальше от этой стороны своей жизни), от природы же была любопытна.

Однажды Пурим даже вынужден был прикрикнуть на жену – после того, как заметил, как помрачнел от одного из ее вопросов Барс. А на четвертый день дом Пурима вдруг опустел.

– А где Елена, дети? – изумился рыцарь, встав после полудня и не услышав привычного уже звона голосов.

– В деревню отправил, к ее родителям. Давно уже не были, пусть проведают стариков.

– Это ты из-за меня? – помолчав, спросил Барс.

– Не бери в голову. Есть будешь? Со вчерашнего еще курица осталась.

За едой Барс молчал, старательно дробил зубами куриные косточки. Поев, встал, вежливо поклонился.

– Спасибо, Пурим. И за еду, и… За все. Хороший ты мужик, а что засиделся у тебя – извини. Пора мне, в самом деле.

Пурим хмыкнул.

– Да ты, никак, обиделся. Говорю ж тебе – не бери в голову.

– Но мне и правда пора.

– Да не в тебе тут дело! Ты про мальца моего младшего знаешь?

– Знаю. Это трудно не заметить.

– Ну вот. А какими глазенками он на тебя смотрел, это ты заметил? И Елена, вопросики эти ее с подковырками. Думаешь, так просто? Поди угадай, что там в ее голове женской варится. А я сына в Замок не отдам!

– Если ты думаешь, что я кого-то стану уговаривать…

– Ты-то, может, и не станешь. А из Замка посланец уже четыре раза приезжал! Торопятся они! Возраст, видишь ли, поджимает!

– Извини. Я не знал, что на тебя так давят.

Но Пурима уже понесло.

– Сына в Замок я ни за что не отдам! – горячился он.

 – Только через мой труп! Я на вас, дураков, насмотрелся за свою жизнь достаточно. Рыцари! Маги! Знаю я. Из послушников романтика так и прет. Где после Башни та романтика?

– И где же? – напряженно поинтересовался Барс.

Адепт не подметил ни этой напряженности, ни холодка в голосе. Он и на рыцаря-то не смотрел, багровел лицом, споря с невидимым оппонентом.

– Входит человек, выходит – оружие! Живое оружие, нацеленное на нечисть.