Пламя на воде

У вас есть жизнь, скажи мне? Да вы, если нечисти рядом нету, и девать-то себя не знаете куда! Не предназначены вы для другого! И такую судьбу моему сыну?

– Спасибо, друг, уважил.

– А сколько ребят и вовсе не выходит? Хоть кто-нибудь знает, что с ними со всеми там стало? Вот ты там был, скажи мне – ты знаешь?

Скороговорка адепта прервалась как-то вдруг, иссякла, разбившись о каменную тяжесть взгляда рыцаря. Пурим почувствовал его, этот взгляд, не мог не почувствовать, а увидев – осекся, замолчал растерянно, вся бравада слетела с него моментально.

Адепту с многолетним стажем, общавшемуся с неисчислимым количеством рыцарей Пламени, сейчас сильнее всего хотелось отвернуться, не смотреть в потемневшие прищуренные глаза – но он не находил в себе сил сделать это.

Барс дождался, пока отпустит, схлынет накатившая волна темного морока. Потом сказал хмуро:

– Знаешь, Пурим, по-моему, ты нашел себе не того слушателя. Не хочешь отдавать сына – так не отдавай, насильно никто не заберет. А мне ехать надо.

И пошел на конюшню.

Рыцарь уже оседлал жеребца, когда в широком дверном проеме показался мнущийся Пурим.

– Извини, Барс, – сказал он смущенно. – Я завелся, наболтал лишнего. Извини. Просто это все так болезненно, понимаешь?

– Понимаю.

– Язык мой, что помело. Виноват я перед тобой. Может, останешься все-таки?

– Никогда не говори о таких вещах с рыцарями, – глуховато заметил Барс, возясь с тугой застежкой подпруги. – Никогда, слышишь? Живое оружие не всегда бывает достаточно уравновешенным.

– Прости меня.

Барс вздохнул.

– Да хватит извиняться уже. Все правильно ты сказал.

– Не держи обиды, Барс.

Рыцарь улыбнулся немножко ненатурально.

– Не держу, забыли. Но ехать мне все-таки надо.

– Завтра с утра поедешь. Ну, хоть на обед останься, а?

– Не могу, – качнул головой Барс.

И отчего-то Пурим вдруг со всей отчетливостью понял: действительно, не может. Сегодня – нет.

– Ты в Замок?

– Ага. Хочу успеть добраться до холодов.

– Я сообщу тебе, если что-нибудь узнаю.

– Ладно.

– Ну, счастливого тебе пути.

– Счастливо оставаться, Пурим. Привет Елене.

– Будь осторожен, Барс.

– Бывай.

«Типун мне на мой длинный язык», – сказал себе адепт, возвращаясь в опустевший дом. Нехорошо было у него на душе, давила на сердце тоскливая тяжесть. «Завтра же пошлю за Еленой с детьми», – подумал Пурим, поднимаясь в кабинет и доставая из потайного шкафчика початую бутылку.