Заплатите налоги, госпожа попаданка!

Но согласись – о том, что твой жених бесчестен, лучше узнать до свадьбы, а не после неё.

Я в ответ только киваю, хоть и понимаю, что она не увидит моего кивка.

– Да что ты топчешься у дверей? – сердится она. – Подойди поближе.

Когда я подхожу почти к самому ее креслу, она, наконец, снисходит до того, чтобы повернуться в мою сторону. Наши взгляды встречаются лишь на мгновение: мой – настороженный и ее – почти презрительный.

И мундштук вдруг выскальзывает из ее руки и падает на ковер.

Я торопливо наклоняюсь, подбираю его, убеждаясь, что ворс не пострадал.

А когда снова принимаю вертикальное положение, то вздрагиваю, замечая, как переменилась герцогиня. Ее мутновато-зеленые глаза полны слёз, а руки дрожат так, что у нее не получается поднести к лицу платочек.

– Неужели, это оказалось возможным? – шепчет она. – Через столько-то лет?

Я почти уверена – она поняла, что я – не графиня. Но как она догадалась? Ведь я еще не произнесла ни слова. И если это настолько явно, то это поймут и другие.

Я замираю, готовясь к тому, что она схватит со стола колокольчик и вызовет на подмогу слуг.

А потом обвинит меня в том, что я завладела телом ее внучатой племянницы, и я снова окажусь в тюрьме. Только теперь у меня не будет денег на адвоката.

Но старая женщина не предпринимает никаких действий, чтобы меня разоблачить. Она только смотрит на меня и плачет.

– Как ты оказалась здесь, дитя мое? – тон ее сейчас совсем другой, чем пять минут назад.

Я не уверена, что должна сказать правду. Может быть, лучше всё отрицать? Но я не думаю, что у меня получится.

А герцогиня, кажется, отнюдь не негодует. Напротив, она нежно касается моей руки.

И я решаюсь рассказать всё, как есть. Мне надоело притворяться, бояться и врать. Да и без поддержки мне тут не обойтись.

– Я не знаю, ваша светлость, – бормочу я и по ее знаку опускаюсь на стоящий рядом низенький пуфик. – Всё, что произошло, – полная неожиданность для меня самой.

Пока я еще ни в чём не призналась. Я жду ее ответных слов. А она хочет конкретики.

– Когда ты попала в тело Эжени?

Я чувствую дрожь во всём теле. Я как будто снова попала в зал суда.

– Я оказалась прямо на скамье подсудимых, – слова даются мне с трудом.

Герцогиня вздыхает:

– Бедная девочка! Представляю, каким ужасом это для тебя стало! Но я надеюсь, тебя хотя бы предупреждали, что однажды это может случиться?

Я мотаю головой. Кто меня мог предупредить? Бабушка? Да, она пыталась это делать, только никто не верил ей.