Дарственная на любовь

Он ловко завел противника себе за спину, нагнулся, хватая того за горло, и одним резким движением сломал лаэру хребет. Увернулся от летящего в голову болта и прыгнул ко мне, сбивая с ног.

– В повозку, живо! – рыкнул он, толкая меня к двери. – Не высовывайся!

Пространство рассекло еще несколько болтов. Один воткнулся в стенку повозки всего в нескольких сантиметрах от моего лица, другой угодил Теару в плечо, глубоко впившись в плоть.

Лунный даже не шелохнулся, будто вовсе не заметил ранения.

– Ну, что стоишь?! Жить надоело?! – вновь гаркнул он мне в лицо, и, выйдя из оцепенения, я бросилась в повозку.

Вот только не следить за тем, что происходит на тропе, не могла – жадно прильнула к окну, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в раму.

Затаив дыхание, я наблюдала, как Теар выдернул болт из плеча и, бросившись к ближайшему противнику, воткнул стальной наконечник ему в шею. Мгновенно увернулся, уходя от удара меча, врезал нападающему по колену, опрокидывая на землю, а потом быстрым, отточенным движением свернул ему шею.

Перехватил чужое оружие и отразил уже следующий удар. Но, стоило Лунному разделаться с одним противником, как его место тут же занимал второй, затем третий.

Многоликий Эхжи, да сколько же их?!

Откуда-то со стороны послышался сдавленный крик боли, и Теар бросился туда. А я увидела, как оседает на землю второй охранник Лунных, держась обеими руками за кинжал в груди.

Мне стало дурно. К горлу подступила тошнота, перед глазами все поплыло. Жадно глотнула ртом воздух – на языке осел солоноватый привкус крови.

Паника накрыла меня с головой.

Теперь Теар там совсем один. Один против отряда вооруженных до зубов лаэров, которые бросаются все разом, пытаются достать итару кто мечом, а кто болтом. И кажется, что шансов нет.

Сразу несколько арбалетчиков спустили болты. Я хотела зажмуриться, чтобы не смотреть, не видеть. Но тело не подчинилось, и я глядела широко распахнутыми глазами, как болты достигают цели и осыпаются тонкими переломанными жердочками, столкнувшись с непробиваемой броней итару.

Это казалось нереальным. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, но картинка не изменилась. А я поняла, что никогда прежде не видела ничего подобного. Теперь серебристая броня покрывала почти все тело Лунного, закрывала грудную клетку, расползлась по мощным удлиненным рукам, прикрыла лицо, на котором застыла гримаса ярости и жажда убийства.

Ряды противника дрогнули. Кое-кто испуганно попятился, надеясь сбежать.