И жизнь, и слезы, и любовь

 – Похоже, она решила взять дело в свои руки, пока мужа не было дома.

– «Никогда не говори никогда». Помните эту фразу? – улыбаясь, спросил Сережа.

Даша смотрела на них, не веря своим ушам.

– А я так и не говорю, – парировала она. – Может быть, лет через десять, когда Костя вступит в противный подростковый возраст, я решусь выйти замуж. Чтобы рядом с сыном был мужчина, который не позволит ему наделать глупостей. Но это будет ради сына, а не ради меня. Я не верю, что можно любить дважды. Любовь бывает только одна.

И она у меня была. С Алешей, моим мужем.

Алла слегка нахмурилась. Разговор явно развивался не так, как она наметила. А она наметила вести его по своему плану!

– Я замуж вас не толкаю, – тихо заметила она. – Но пойти с Сережей в Консерваторию вы можете? Послушать романсы Рахманинова в исполнении Аиды Гарифуллиной вы хотите?

– Конечно, хочу, даже мечтаю. – Даша осеклась. – Но как? Костика не с кем оставить, – протянула она.

– Глупости, я посижу с Костиком, – твердо сказала Алла.

– Но моя квартира… – снова начала Даша.

– Опять отговорки, – заметила хозяйка. – Вы же знаете, что я – холмогорская доярка, а не княгиня. Проведу вечер с ребенком, которого обожаю. Этим я только доставлю себе удовольствие. А вы, молодежь, идите в Консерваторию. Когда концерт, Сережа?

Тот послушно достал билеты из пиджака:

– Через два дня. А 25 июля я улетаю. Соглашайтесь, Дашенька, – умоляюще взглянул на нее молодой человек. – И искусство высокое, и надоесть я вам не успею.

В Москву я вернусь не скоро. А с замужеством моя любимая тетя, конечно, погорячилась. Но ей так хочется, чтобы ее окружали счастливые, как она сама, люди, что ее можно за это простить. А что касается вас, Даша, то вы мне нравитесь, безусловно. Тетя мне о вас все уши прожужжала. Но я вас приглашаю только на концерт. – Он как-то неловко пожал плечами. – Спешить не будем…

– Это меня устраивает. Согласна, – просто ответила Даша.

Все два дня, оставшиеся до концерта, Даша носилась как угорелая по квартире, вымывая и доводя до блеска все, что считала необходимым, наводя прямо-таки стерильную чистоту в и без того вылизанной квартире.

Лишь когда вся квартира уже буквально сияла, Даша смогла наконец остановиться.

Поставив полевые ромашки в темно-синюю вазу кузнецовского фарфора – память о родителях, Даша удовлетворенно оглядела столовую. Скромно, ничего лишнего, но очень уютно.