Пожалуйста, только живи!

Руки их встретились, соприкоснулись пальцами в колючей хвое. Качнулся золоченый елочный шарик, и в Ритиных глазах заплясали золотые искорки. И тут же загремела музыка – это Банан врубил наконец магнитофон.

Марат ненадолго выскочил из комнаты, хотел спросить у бабули, не пора ли вытаскивать на стол оливье. И увидел вдруг, что кухня пуста.

– Бабуля! – позвал он. – Баб Дина, ты где? Уже празднуешь, что ли?

Дверь в бабкину комнату была открыта, в темноте голубым боком светился телевизор. Марат подошел ближе и увидел бабушку, застывшую на краю кровати.

Подперев сморщенную щеку кулаком, она, как завороженная, смотрела на экран.

Марат вошел в комнату, опустился на край кровати рядом с ней. На экране мелькала военная техника, ползущие БМП, какие-то люди в военной форме. Затем картинка погасла, и появился диктор, сбивчиво зачитывающий экстренное сообщение. Марат, успевший уже выпить с друзьями, не сразу понял, что происходит, тронул бабулю за плечо:

– Это чего это? Вместо «Иронии судьбы» показывают?

– Дурак ты, и башка твоя дурацкая! – шепотом проговорила бабка и обернула к нему помертвевшее лицо.

 – Война, Маратик! Война началась, чтоб они все там сдохли, политиканы проклятые!

– С кем война? – не понял Марат.

– А я знаю, с кем? Объявляют, что с этими – как бишь их – чеченами. Вот сказали сейчас, штурм Грозного идет. Марат, ведь это наши ребята там, это в них стреляют. Русланчик… он там сейчас, я знаю, чувствую! – Она сухим кулачком ударила себя по груди.

– Бабуль, бабуль, ну что ты… – Марат обнял вздрагивающие плечи бабушки.

 – Брось панику разводить. Откуда тебе знать? Может, он и не там совсем. Ты погоди, вот увидишь, он позвонит через несколько дней. Или письмо придет. С ним все будет отлично, бабуль. Он мне обещал.

А в голове, перекрывая звук телевизора, звучал голос Руслана: «Нас тут, наверно, переправят кое-куда в ближайшее время. Ну, ты телевизор смотришь, сам сообразишь».

А потом была сумасшедшая новогодняя ночь. Музыка, хохот, бенгальские огни.

И Марат усилием воли заставил себя не думать о том, что увидел по телевизору. Сделать вид перед самим собой, что этого разговора с бабой Диной просто не существовало. С Русланом все в порядке, он же обещал. А весь этот бред – какие-то бомбежки, БТР, штурм какого-то там далекого города – не имеют к нему никакого отношения. Новый год же! Какая еще война?

Он, кажется, пил и смеялся в эту ночь больше всех, стараясь вытолкнуть из головы проклятые мысли.