Пожалуйста, только живи!

Леха сунул в руки пластиковый стаканчик:

– На! Выпей!

Он глотнул водки, но вкуса снова не почувствовал, только чуть слабее стали колени.

– Вот же сволочи, – тихо произнесла Рита. – Кому нужна эта бойня? В солдатиков играют, ублюдки…

Подскочил Аниська, уже бухой, плохо ворочающий языком:

– Марат, слышь, мы типа это… вместе с тобой… Выражаем эти, как их…

– Соболезнования! – важно вставил Банан.

Леха склонился к нему, прогудел своим тягучим смешным голосом:

– Слушай, ты это… Если водяры еще надо взять, ты только скажи.

От него омерзительно несло сивухой, и Марат оттолкнул его так резко, что Леха отлетел к противоположной стене подъезда.

– Вы все… – прохрипел Марат. – Это вам что, повод нажраться, что ли? Чего вы вьетесь вокруг меня, уроды? Вам же всем насрать, я что, не понимаю?

Рита шагнула к нему, тронула за плечо:

– Марат, не надо так! Мы…

– А ты? – взревел он. – Тебе тоже наплевать, да? Он же… Он привет тебе просил передать. Тогда, в последний раз. Он же любил тебя, ты это понимаешь? Жениться на тебе хотел, когда вернется…

Он с мстительным удовольствием заметил, как дернулось ее лицо, задрожали ресницы.

– Я ничего об этом не знала, честное слово, – сказала она. – Марат, мне правда очень жаль, что твоего брата больше нет. Он был… очень хорошим. Но мы с ним правда никогда…

– Да пошла ты! – выкрикнул он и скатился вниз по лестнице.

Зимняя ночь ревела в голове. Хруст снега под ногами отдавался в висках. Он пил водку как воду, примерзая обветренными губами к стеклянному горлышку бутылки.

Откуда она взялась, эта бутылка? Кажется, он украл ее в привокзальном киоске. Или это предыдущую? Джинсы вымокли на коленях – он падал в снег, потом поднимался и брел куда-то. Как будто ему было куда пойти.

Он вспоминал, как чинили с Русланом крышу этим летом. Стояла жара, Рус был весь черный от солнца. Он смеялся и говорил:

– Хорошо припекает. Люблю, когда так. До самых костей.

А теперь его закопали в этот снег.

Ему же холодно там. Он ненавидит снег, ненавидит зиму.

А однажды он пропорол ногу на рыбалке. Ему было тогда семь, Русу десять. И брат тащил его на закорках до самого дома, ругался весело:

– Вот же повезло мне такого олуха в братьях иметь. На хрен тебя в воду понесло в этом месте, там же арматуры до хрена. Вот ща как вкатят в больничке укол от столбняка, будешь знать.

«Он тащил меня на себе, вытаскивал отовсюду, защищал. А я… Я хотел, чтобы он умер.