Пожалуйста, только живи!

Теплый свет лампы скользил по его напряженной шее, по мягким завиткам волос и нахмуренному лбу. И Рита вдруг осознала, что отдала бы что угодно, чтобы он вот так же сидел в этой уютной комнате и завтра, и послезавтра, и во все последующие дни. Пускай даже ей не суждено будет больше никогда увидеть его, прикоснуться к его плечам, запустить пальцы в непослушные завитки волос. Лишь бы знать, что он здесь, у себя дома, что с ним все в порядке и ничего ему не угрожает.

Дурак, господи, какой дурак! Зачем только он устроил им обоим эту муку? Все могло бы быть так хорошо…

Она до крови прикусила костяшки пальцев, чтобы справиться с накатившим вдруг отчаянием.

Резкая боль отрезвила ее, вернула ясность мыслей. Рита отдышалась и почти спокойно стукнула в стекло.

Он обернулся на звук, разглядел ее за окном, и лицо его осветилось улыбкой. Кажется, только теперь, приняв это сумасшедшее решение, он смог смотреть на нее прямо, без выматывающей душу тоски в глазах. Он считает, что поступает правильно, что так ему будет лучше.

Значит, ей остается только принять его решение и поддержать его. Так она и сделает, черт ее возьми. Будет медленно умирать от боли, но не позволит себе забиться в истерике, валиться ему в ноги, хватать за колени и рыдать, умоляя остаться. Пусть уходит спокойно, не мучается чувством вины хотя бы перед ней. С него и так довольно.

Марат распахнул окно, протянул ей руку, и она ловко вскарабкалась на подоконник и спрыгнула в комнату.

– Я достала! Смотри! – Она помахала зажатой в другой руке картонной коробкой.

 – Мать Банана мне дала на один вечер – она же в парикмахерской работает.

– А ты сумеешь? – с сомнением спросил Марат.

– А то! Ты даже не представляешь, сколько у меня скрытых талантов, – усмехнулась она. – Снимай футболку!

Он стащил через голову майку. Рита тем временем расстелила на полу газету и поставила поверх стул. Марат опустился на сиденье, и она судорожно сглотнула, борясь с желанием прижаться всем телом к его широкой, такой надежной и сильной спине.

Под тронутой солнцем кожей ходили гладкие мышцы. У основания шеи темнела маленькая родинка.

Усилием воли заставив руки не дрожать, Рита достала из картонной коробки машинку для стрижки волос, воткнула штепсель в розетку и подошла к Марату. Примериваясь, она запустила пальцы в его отросшие выгоревшие на солнце кудри. Мягкие шелковые пряди ласкали кожу, и она сдавленно кашлянула, не находя в себе сил прикоснуться к ним машинкой.