Пожалуйста, только живи!

С мая по сентябрь на ней жили хозяева – и тогда из-за забора слышались веселые голоса и звуки рояля. Остальную часть года дача стояла закрытая. Сторож дачного поселка, которому хорошо приплачивали щедрые хозяева, наведывался туда пару раз в неделю, проверял, все ли в порядке. К приезду хозяев жена сторожа делала на даче генеральную уборку, протирала стекла, вешала чистые занавески и скатерти. Но это случалось не раньше мая. А сейчас стоял еще апрель.

– Слушай, точняк! – Глаза Аниськи загорелись.

 – Я там был однажды – мамка пыталась меня на лето к ним пристроить за садом смотреть. Ну так, бабла подбить чуть-чуть. Только они меня не взяли. Но дом-то я нормально видел. Там сто пудов есть че вынести. Техника всякая, картины-шмартины. Банан, твои возьмут, если не деньгами, а товаром долг вернешь?

– А я знаю? – дернул плечами Банан. – Ну а че, выхода-то все равно нет. Буду договариваться, чтоб вещами взяли.

– Ладно! Времени нет, идти надо сегодня ночью.

Слушайте внимательно! – объявила Рита. – Банан, тебя особенно касается, напряги мозги – или что там у тебя в голове? Значит, так…

Луна давно зашла. Апрельская ночь была темной. Различить почти ничего было нельзя – фонарей в дачном поселке не было, а снег, ранее дававший хоть какое-то освещение, стаял. Рита с друзьями тремя бесшумными тенями проскользнули по разъезженной дорожке, мимо дачных участков к стоявшему на отшибе аккуратному дому. Где-то залаяла собака, скрипнуло на ветру рассохшееся старое дерево.

И все стихло.

Они перемахнули через забор. Банан зацепился штанами за гвоздь, смешно замахал руками, и Рита, тихо выругавшись, освободила его. Проскочили через сад, поднялись по деревянным ступенькам террасы.

– Банан, ты останешься здесь. На стреме, – коротко приказала Рита. – Аниська, давай газету!

Пацан вытащил из-за пазухи несколько свернутых газетных листов. Рита аккуратно развернула их, приложила к выходившему на веранду занавешенному окну, разгладила бумагу, показала Аниське, где придерживать и, ловко надавив руками, почти бесшумно выдавила стекло.

– Ну! Вперед! – шепотом скомандовала она – и первой проникла в дом.

В темном помещении приятно пахло деревом, старинной лакированной мебелью, глаженым бельем. И лишь чуть-чуть – пылью и затхлостью, как всегда пахнет в доме, где давно не было людей. Подсвечивая себе путь фонариком, Рита обошла комнаты.