Пожалуйста, только живи!

Она нарушила договор – и теперь Марат в опасности? Он должен, обязан был держать слово – до тех пор, пока слово держала она.

Черт, черт! Рита затрясла тяжело гудящей головой, стиснула ладонями лоб. Бред! Все это бред, суеверие! С Маратом все будет хорошо.

– Он жив? – сглотнув набежавший в горле комок, хрипло спросила она.

Цыганка, наморщив лоб, вглядывалась в ее ладонь. Затем кивнула:

– Жив, жив… Долгую жизнь ему вижу. Только трудную. И тебя рядом с ним вижу, только не вместе.

– Это как? – нахмурилась Рита.

– А так. – Цыганка повела круглыми плечами. – Вроде и вместе, а вроде и врозь. Такая она, судьба ваша, будет.

– Фигня все это, – скептически фыркнула Рита и отвернулась.

Марат вернется, обязательно вернется. Осталось всего чуть больше года – и он будет дома. Только встретятся ли они тогда? Или ее к тому времени уже отправят куда-нибудь валенки валять? Господи, надо ж было так по глупости вляпаться. Она ведь хотела дождаться Марата, уехать отсюда – в Москву, поступить учиться, увидеть какую-то настоящую, яркую и интересную жизнь…

Рита устало прикрыла глаза, стараясь успокоиться.

Представляя себе, как Марат, загорелый, мокрый, после купания в реке, наклоняется к ней. На ресницах его повисли капли речной воды, и глаза от этого кажутся еще светлее, еще прозрачнее. Лед и стекло, солнечный свет, преломляющийся в кристалле. У Марата короткий шрам на нижней губе – когда-то в детстве упал с крыльца и рассек. Когда он целует ее, она чувствует губами твердую тонкую ниточку.

Все будет хорошо. Обязательно будет хорошо. Жизнь не смеет поступить с ней иначе!

Все закончилось так же внезапно и нелепо, как и началось. Ее снова вызвали в кабинет к дяде Коле. Толстяк милиционер, не глядя на нее, сунул ей в руки папку с документами и буркнул:

– Все, Хромова, проваливай отсюда!

– Куда проваливать? – не поняла она.

– С глаз моих долой, – гаркнул вдруг он. – Чтоб я тебя не видел! А лучше – мой тебе совет – уезжай из города. Совсем уезжай.

Чтоб не всплыли тут отпечатки пальцев какие-нибудь сраные или еще что.

Рита прищурилась, прикусила нижнюю губу, соображая.

– Вы меня отпускаете? А как же… Скатерть? След от укуса?

– Ты совсем дурная, что ли? – в сильнейшем раздражении заорал дядя Коля. – Говорят тебе, не было там никакой скатерти. Не было! А если и была, то сейчас ее нет. Может, злоумышленники с собой утащили, кто их знает. И лучше не зли меня, Хромова, а то я точно тебя упрячу.