Пожалуйста, только живи!

Но глубоко задумываться о его природе Марат не стал.

Нет, кошмары об убитых людях его не мучили. Только о живых, о тех, кто остался дома.

Вчера, после того, как выпили за лейтенанта, Стрешнева вызвали «наверх», и стало понятно, что на завтра что-то готовится. Никто особо не напрягся – все давно привыкли к регулярным вылазкам, операциям и зачисткам. Просто общая атмосфера стала чуть сосредоточеннее, чувствовалось, что все ожидают, какую задачу им поставят на этот раз.

И только Леха, размякший от спирта, беспечно жаловался Марату:

– Че делать, не знаю ваще.

Мать в последнем письме писала, Катька узнала про Светку. Кто ей наплел-то, одного не понимаю? Ну пипец теперь, че она мне устроит, когда вернусь, даже не представляю.

– Про Галю не узнала? – подколол его Марат.

– Да не дай бог! – фыркнул Леха. – Не, про Галю ей не узнать. А то бы совсем край!

Любвеобильный Леха умудрился завести роман и тут, пока еще стояли в Грозном, с санитаркой Галей из санчасти. Марат знал, что многие из ребят, когда была возможность, ходили к медичкам.

Но сам не ходил никогда. В группе над ним подсмеивались:

– Ибрагимов бережет себя до свадьбы!

Но он не обращал внимания. Знал, что дело не в этом, не в каких-то там обязательствах, хотя и в них тоже. Но главным было то, что он понимал – станет еще хуже. Сейчас ему удавалось почти безболезненно переключать себя, не позволять себе думать о Рите. Но как только до него дотронутся чужие женские руки, станет невыносимо. Сразу накатит тоска по ней – по ее волосам, струящимся сквозь пальцы, по ее взгляду – лукавому и откровенному до бесстыдства, по нежным губам – верхняя чуть пухлее, и край ее остро вырезан, по рукам, касающимся его тела, по ее коже, делавшейся горячей и влажной под его губами.

Нет, лучше было совсем не вспоминать, что на свете существуют женщины, чем так мучиться от невозможности быть рядом с одной из них.

Потом вернулся лейтенант Стрешнев, разъяснил им задачу: завтра будет проведена масштабная операция по зачистке крупного села, где засели боевики.

Их подразделение двинется в составе колонны бронетехники. Выход запланирован на шесть утра. Теперь же всем приказано отправляться спать.

И Марат блаженно растянулся на койке, а потом увидел тот сон – про собаку.

Лейтенант дал команду:

– Группа, на выход!

И они высыпали на улицу. Высоко-высоко, над крышами домов, над шапками гор раскинулось небо – синее и бездонное. Утреннее, умытое росой солнце обсыпало его теплой позолотой.