Пожалуйста, только живи!

И прямо над головами, в безмятежной вышине, парил, раскинув крылья, остроклювый ястреб. Тишина звенела в ушах.

На узкой сельской улице стояли подготовленные БТР. Приземистые, широкие, как черепахи, издававшие запах железа и мазута.

– Ну че, пацаны, жить-то хочется? – потягиваясь, спросил кто-то из ребят.

– Да ну нах, – отозвался другой. – I hate myself and I want to die[2 – Я ненавижу себя и хочу умереть (англ.).].

– Бхаха, посмотрим, че запоешь, когда тебе звери жопу отстрелят!

Лейтенант отдал команду, и ребята принялись грузиться в БТР.

– Давай, шевели булками! – крикнул Леха Гасу. – Че тебя тут, до вечера дожидаться?

Марат запрыгнул в люк последним, сел рядом с Гасом. Леха поместился напротив, поправил каску. Загрохотал мотор, корпус машины дернулся, затрясся крупной дрожью – и колонна тронулась. Еще один парень, Митяй, перекрывая шум двигателя, орал в рацию:

– Да! Мы тронулись! Тронулись мы. Пока все спокойно!

Леха вдруг заржал – смеха не было слышно в реве мотора, Марат понял, что друг хохочет, только по белой полосе обнажившихся зубов.

– Анекдот вчера рассказали. Хотите?

– Ну! – нетерпеливо кивнул Гас.

– Короче, слушайте! – Леха орал изо всех сил. Марат видел, как на шее его вздуваются от натуги синие вены: – «Товарищ полковник, мы окружены! – Зашибись! Теперь мы можем атаковать в любом направлении!»

Гас захохотал, откинув голову. Митя вдруг гаркнул:

– Хорош ржать.

Марат понял – есть опасность, что в развалинах затаились ваххабиты. Если начнут обстреливать колонну из гранатометов, люки в БТР должны быть открыты. Если граната прошьет корпус и разорвется в закрытом БТР, их всех размажет по стенкам, как паштет. А если люк будет открыт, хоть кого-то может выбросить, а он потом вытащит остальных.

Гас, матерясь, полез наверх открывать люк. Митяй орал в трещащую рацию:

– Что? Вас не слышно? Так точно, понял! Мы проходим…

Леха дернул Марата за рукав и, приблизившись вплотную, крикнул в ухо:

– Зашибись, можем атаковать в любом направлении!

Голубые глаза его прыгали и смеялись.

– Проходим участок около села. Пока все тихо! – докладывал Митяй.

А потом вдруг загрохотало так, что шум от гусениц БТР стал еле различим. Корпус машины тряхнуло. И Марат удивился, что гром, оказывается, имеет цвет – черно-оранжевый, ослепляющий.