Я хочу быть с тобой

– Где это, интересно? Все закрыто уже, – возразила попутчица. – Слышь, ты только не обмани, придумай что-нибудь. Я тебе в натуре говорю, Рафик меня отделает, как бог черепаху, если я без денег вернусь.

Александр сжал зубы. Он страшно досадовал на себя, что ввязался в эту идиотскую историю. Черт знает почему, теперь он уже чувствовал себя ответственным за эту придорожную проститутку, не хотел быть причиной того, что мерзкий сутенер станет издеваться над ней.

Он снова нажал на педаль газа.

– Куда это мы? – забеспокоилась девица.

– Ко мне домой, – скупо ответил он. – Там я с тобой расплачусь.

– О, это дело! – растянула рот в улыбке она. – Я ж говорила, еще надумаешь, – она сжала рукой его колено.

– Руки убери, – брезгливо поморщился он.

Только в лифте он смог, как следует, рассмотреть ее. Изможденное худенькое лицо, бескровные губы, щербинка между передних зубов, светлые, тонкие, невесомые волосы. В ней была какая-то хрупкость, надломленность. Вся она похожа была на бабочку, жалкого летнего мотылька, с облетевшей пыльцой на истонченных крыльях.

Глаза ее были светло-голубые, прозрачные, но зрачки, вероятно от яркого света после темноты, так расширились, что взгляд казался черным, пугающим, манящим.

Что-то странное промелькнуло в душе, когда Александр взглянул на ее лицо. Какое-то смутное дежа-вю, ощущение, что где-то он уже видел ее, давно, бог знает, когда… Он отвел взгляд, пытаясь отогнать наваждение.

В квартире она остановилась на пороге, робко взяла из его рук купюры и покосилась в сторону кухни.

Он вспомнил ее слова о том, что она с утра не ела. Избавиться от ночной гостьи хотелось нестерпимо, но выгнать ее, голодную, он почему-то уже не мог.

– Идем, – сердито сказал Тагильцев. – Поешь что-нибудь и поедешь.

– Ага, ага, – благодарно закивала девчонка. и, затем, добавила. – Меня, кстати, Лена зовут.

– Очень рад, – отозвался он.

Никакой особенной еды на кухне не нашлось – он редко питался дома. Удалось все же обнаружить хлеб, масло, несколько сортов сыра.

Елена жадно накинулась на еду, затем придирчиво понюхала ломтик сыра.

– Испортился! – авторитетно заявила она. – Видишь – плесень?

– Это бри, – неохотно объяснил он. – Он и должен быть с плесенью.

– Фигня какая-то, – пожала плечами она, но сыр все же съела.

Насытившись, и выпив чаю, она начала клевать носом, несколько раз широко зевнула. «Черт возьми, что мне с ней делать теперь? – в раздражении думал он.