Гемоды не смотрят в небо

Длинная цепочка круглых, лучистых пятен. И мусорная корзина. Из нее свешивается серый рукав форменного комбинезона с нашивкой: «муниципальная собственность».

* * *

Возле картины «Скука» – парочка в леопарде. Не шкура, конечно: платье, лосинки, шарф. Они оборачиваются на звон колокольчика, меняются в лице и едва не переворачивают граненые стаканы с темно-красным.

В соседнем зале шумно, людно. Разноцветные фонарики, кости на веревках – как новогодние игрушки. Кости, кажется, искусственные, из тех, что в зоомагазинах продают.

Хотя вон явно куриная…

Рыжая Иванна тоже в леопарде. Идет ей. Поправляет очки, смотрит на меня растерянно.

– Марта?

Снова звенит колокольчик. Максим хватает меня за руку.

– Пойдем отсюда, пойдем. Не надо!

И замирает. Смотрит туда же, куда и я – на заставленный круглый стол посреди зала. Ушки, пальчики – весь ассортимент.

Ладонь Максима становится холодной и мокрой, но он все так же повторяет:

– Не надо, пойдем отсюда, пойдем…

И мелькает пестрое, яркое.

Шум. Смех. Досадливое: «Это же просто шутка! Это по приколу!» Грохот, звон посуды. А потом крепкая рука на плече – больно. Темнота, прохладный ночной воздух. Вода в лицо. И голос Кости:

– Ну, успокоилась?

Когда я прихожу в себя неподалеку от входа в «Черную рыбу», внизу, в подвале, играет музыка, и снова шумно и весело, словно ничего не случилось. Пьют. Едят.

Там Лидка где-то, наверное. С ними.

– Спасибо, Костя, – негромко благодарит Макс. – Я бы сам не того…

– Домой ее, понял? Доедешь? – потом ругается и, слышу, кричит в сторону: – Эй, Соломин! Довезешь?

Перед лобовым стеклом вереницы огней.

Я понемногу прихожу в себя.

И отчетливо вижу теперь перепуганное лицо Лидки, ее круглый ярко-красный рот.

Что же я там натворила? Перевернула, кажется, пару тарелок, что-то разлила… И ладно. Может, хоть кто-то из этих незамутненных с горящими взглядами, счастливых попасть в интеллигентное общество завсегдатаев «Черной рыбы», пошевелит мозгами, подумает о том, что он делает, к чему теперь будет «причастным»?

Хотя, кого я обманываю? Сейчас радостно пальчиками похрустят, кровушкой из граненых стаканов запьют и посмеются над «серыми и необразованными», которые не понимают их тонкого юмора.

И не подавятся же.

Плевать на них, если честно. Уже плевать.

– Я в этой части города не очень, – Соломин, невысокий светловолосый парень с конопатым носом, тычет в панель навигатора. – Адрес продиктуйте, пожалуйста!

Диктую.