Нижегородская навь. Издание 2-е, иллюстрированное

Недолгое время Наяву в усадьбе располагалась скорая медицинская помощь, и Искандера навещали лихорадки, что от усталости засыпали в машинах и пользовались любезностью хозяина, который разрешал ходить через дверь между Навью и Явью, что была спрятана в дворовых постройках, выходящих к оврагу.

От лихорадок Искандер узнавал многое о жизни, смерти и бессмертии. Лихорадки, хоть смертные их считают злыми духами, спасли не одну жизнь. Жестокие и недобрые на язык, изгоняя болезнь, они не считались с тем, что человек страдал от жара и боли.

И проклинали знахарей, что сбивали жар, мешая им работать. Лихорадки посвящали себя спасению жизней смертных, но не были замечены в проявлении любви к ним. Редко кто из этих врачевателей становился лекарем навий, что жаль. Ведь тут они могли принести немало пользы. Об этом Искандер думал частенько.

Наступали вечерние молочные сумерки. Солнце, садясь за реку в долину, на прощание позолотило холмы и крыши Започаинья. Окна ярко вспыхнули на несколько минут, отражая Светило, и погасли до поры, пока хозяева не посчитают нужным зажечь свет.

Трофим постучал дверным молотком. Пришлось подождать. Трофим постучал ещё раз. Лев продолжал показывать свой латунный язык, будто показывая пренебрежение гостям. Наконец на пороге появилась миловидная девушка.

– Вы к Саше? Он предупреждал.

Ксеневра с удивлением осмотрела девушку. К чему гостям знать, о чём хозяин предупреждал прислугу? И уж совсем недопустимая вольность – называть Искандера Ибрагимовича Сашей.

Визитёры прошли в дом. Девушка спешно поднялась наверх по лестнице. Зашумел лифт. Волчонок невольно взглянул на его двери и увидел на латунных ручках подъёмника клеймо Патроллей. То же самое, что красовалось на его компасе. И тут приложил свою руку Петер. Через минуту из лифта явился хозяин в кресле со стёганым шёлковым покрывалом на коленях. Кресло-коляску толкала та же расторопная экономка.

– Наконец-то, Трофим! Я уж думал, не дождусь тебя до Солнцестояния, – старик в кресле протянул руку для приветствия.

Трофим с жаром и радостью пожал её.

– Как и обещал. Представляю тебе: Ксеневра и Лука. Дети Люта.

Ксеневра подала руку старику, а Лука всё ещё осматривался по сторонам. Он ждал, когда же появится Белый Богатырь, Искандер Анатыш.

– Я помню вас, – сказала Ксеневра. – Вы были частым гостем отца, Искандер Ибрагимович.

Лука не смог скрыть изумления.