Повелитель птиц. Ненависть

 – Ваня – мой брат! Я не брошу семью! – громко кричу, прямо ему в лицо.

Владимир злобно сверкает глазами, наконец расслабляется и разжимает кулаки.

– Сводный.

Я давлюсь воздухом, кашляю. Да, Ванька не мой родной брат, но об этом знаю лишь я, сам Ваня и отец. Информация никогда не разглашалась, фамилию брата я сменила на свою и… как бы то ни было, по характеру мы с ним невероятно схожи; никто не знал о тайне. Никто.

Я округляю глаза, глядя на парня.

– Откуда ты…

– Я знаю о тебе все, вплоть до первого слова.

У психов есть информация обо мне. Это… это странно, блин.

– Тащим – хорошо сказано, – язвлю, насупившись. – Все равно не останусь. Будешь держать – сбегу.

Смазливое личико хмурится и скрещивает руки на груди, отстраняясь.

А я наконец начинаю чувствовать свои конечности. Быть парализованной рядом с больными психически – такое себе удовольствие…

Так что сейчас или никогда.

Вдруг застонав и схватившись за живот, медленно, по стенке, оседаю на пол.

– Что случилось? – не выражая хоть каких-то эмоции, спрашивает Влад.

– Живо-от… – жалостливо тяну, пытаясь скопировать приём Вани с глазами. И не таких ломали.

Парень спокойно подходит и садится рядом на корточки.

Вот он – момент!

– Дай посмотреть, – страж, не сомневаясь, тянется к моему животу.

Я резко ударяю смазливое личико в грудь, подскакиваю. Он негромко и даже насмешливо хмыкает, хотя меня уже ничего не интересует.

Я рвусь к противоположной стене, как что-то (точнее, кто-то) вцепляется в мою ногу и резко тянет назад.

Русские не сдаются!

Поднимаюсь, сжав зубы, пытаясь не обращать внимания на режущую боль в копчике.

Но огромные лапы ухватывают меня за талию и, сделав какое-то крученое сальто на принудительной основе, я вновь оказываюсь на полу, корчась от боли спине.

С той лишь разницей, что теперь сверху оказывается Владимир, прижимающий мои запястья к полу.

Я тяжело дышу, никак не понимаю, где нахожусь, но все равно продолжаю какие-то слабые попытки вырваться.

А Владу на все это пофиг. Брыкаюсь я или нет, пытаюсь ли сбежать… да у него даже причёска не пошевелилась.

– Ненавижу тебя, – плюю, глядя прямо ему в глаза, невольно подмечая, что они у него, как и брата, небесно голубые. Не подходит этому идиоту такой цвет.