Белая ночь

Отец украдкой улыбнулся, когда увидел её, первый раз порхающую над полем, посыпанным первым снегом, будто сахаром. Бела кружилась в вихре танца, полами одежд поднимая в воздух миллионы узорчатых снежинок, ловила их губами и звонко смеялась. «Бела!» – кричали ей в след мальчишки, и она улыбалась им, сверкая своими необыкновенными глазами. Они лучились светом, как горный хрусталь, лишь слегка отливая небесным.

Со временем Бела превратилась из озорной хохочущей девчонки в статную девушку, дочь правителя Белого луга.

Но и теперь она часто кружилась в небе на потеху маленьким детям, срывая лепестки с самой макушки деревьев. Одежды её струились и закручивались, как русалочий хвост, закрывая ноги и тотчас разлетались, как крылья диковинной птицы, когда ступни в остроносых башмачках касались земли.

– Не к добру, Светлогор, чтобы дитя твоё резвилось на виду у всех. Все мы знаем, что не родная она тебе. Подкидыш. Только вот откуда взялась неизвестно, подумать могут всякое, – шептал на ухо правителю старший советник Беломир.

– Колдовство течёт в жилах девчонки. Что тут страшного и чудного? Будто первый раз с летуньями встретились.

– Последняя не продолжила род, да только может быть…

– Забываешь, с кем речи ведёшь, Беломир. Не смей упоминать даже имени Царевны. Она давно не покидала скалистых гор. Там ей самое место, а дочь мою не смей трогать.

– Как пожелает, светлейший. Да только девочка живёт праздно. Совет старейшин выбрал тебя правителем, но я помню слова Некраса перед смертью.

Бела перевернёт небо и землю, если не держать её в узде, – осторожно сказал Беломир, перебирая серебряные кольца на узких длинных пальцах.

– Я не отдам её за тебя, рано ещё. Не время, – ответил Светлогор, нахмурив брови.

– Когда вы решитесь отпустить дитя своё неродное, неразумное, будет поздно, немало бед натворит женщина без мужа, Аглая хоть и была великой Светлой Царевной, а всё равно оступилась и заплатила самую высокую цену.

– Запрещаю тебе во веки веков произносить имя Царевны, – стиснув зубы, проскрежетал Светлогор, сжимая кулаки с такой силой, что острые большие костяшки побелели, – лежал бы уже в ледяной земли, кабы не подвиг её. Пойди прочь с моих глаз, пока не случилось страшное.

– С замиранием сердца слушаю и прислушиваюсь, светлейший, – нараспев произнёс Беломир своим гнусавым голосом да поспешил исчезнуть.