Моя мачеха – землянка – 2

– Тогда это Такет! – подскочила она.

– Тс-с! – Прижав палец к губам, я покосилась на дверь в детскую. – Ника разбудишь. Думай, что говоришь.

– Он же тебя целовал? – не сдавалась Миранда. – И ты рассказывала, что в этот момент в твоё тело что-то вливалось. Вот, это оно!

– Нет. – Я даже рассмеялась её предположению. – Если бы драконы размножались через поцелуй, им бы не были нужны… Бубенчики! А там всё в порядке, уверяю. Физиология иха в человеческом обличье не отличается от «гомо сапиенс».

– Тогда, – помрачнела подруга, – может, тебя похитили и… Ну, это! А потом стёрли память?

– И не осталось никаких следов? – резонно возразила я.

 – Не может быть.

– А может, в системе Звёздных драконов в тебя вживили эмбрион и сейчас он активизировался?

– Ты начиталась фантастики, – иронично фыркнула я.

– С твоей подачи, – обиделась подруга. – Кто мне все уши прожужжал о прекрасных и жестоких драконах, разбивающих девичьи сердца?

– Я, – призналась и вздохнула. – Доктор Флеминг заново проверил мои кровь и мочу.

Увы, факт фактом. Ребёнок есть. И что теперь делать, ума не приложу. Терри настаивает на этом.

Показала прозрачную колбу, внутри которой желтела матовая капсула. Миранда молча поднялась и обняла меня.

– Это твоё решение.

– Будто есть выбор, – горько прошептала я. – Я должна думать о Доминике. Беременность – это огромный риск. А ещё странное свечение в крови! Мой секрет могут узнать, и тогда… Нет. Я должна сделать это сегодня.

Мы просидели до рассвета, а затем Миранда ушла на работу.

Я продолжала сидеть за кухонным столом и, не отрывая взгляда от капсулы, убеждать себя, что принятое решение единственно верное.

– Поторопись, – напомнила себе. – Скоро проснётся Ник.

Глава 4

Я кутаюсь в объятия Такета и нежно улыбаюсь. Тусклый свет придаёт совершенному лицу мужчины невыразимого волшебства, словно это не человек, а эльф из сказки… Только это не человек и не эльф, а настоящий дракон! Но я не боюсь. Мне так тепло и спокойно.

Кажется, что моя судьба в надёжных руках. И моё сердце…

Целуя закрытые веки иха, я удивляюсь: и когда я успела влюбиться? И почему раньше не замечала своих чувств? Впрочем, это объяснимо, ведь я думала лишь о том, чтобы спасти Доминика. И считала себя замужней женщиной, хранила верность Эдану.

В груди кольнуло. Предательство первого мужа всё ещё тревожит душу, и я опускаю ресницы. Не стоит вспоминать этого человека в такой счастливый момент.