Мой чужой папа

Несколько секунд я оторопело хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и не находила слов. Хотя, что бы я ни сказала, босс, как обычно, уже всё решил. Знала по опыту недолгой работы, что его не переубедить.

– Кажется, он начинает просыпаться. – В голосе мужчины зазвенела тревога, но отдавать сына он не спешил, хоть и держал его так, будто малыш из стекла. – Вы там скоро?

Николаша захныкал, и плач его становился всё громче. Спина босса оставалась прямой – вот же бесчувственный чурбан! Времени на сомнения не осталось, и я решилась.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы помассировать грудь и немного разработать молокоотсосом сосок.

Я ещё никогда не испытывала такого стыда. Даже когда рожала. Но там, в родильном блоке, со мной был муж и женщины-врачи, а здесь сидел посторонний мужчина. Хуже, чем посторонний. Мой суровый начальник.

Я стыдливо прикрыла полотенцем грудь, чтобы Леонид Григорьевич случайно её не увидел, и попросила:

– Передайте мне Николашу.

– Что за дурацкое коверканье имени? – поднимаясь со стула, нахмурился босс.

Ворча, он с необычайной осторожностью, словно нечто взрывоопасное, протянул мне хныкающего малыша. Оказавшись у меня на руках, Коля притих и принялся рассматривать всё вокруг своими тёмно-голубыми глазами.

– Он ведь маленький, – нежно глядя на ребёнка, ответила я. – Крошечный ещё.

– Всё равно мужик, – упорствовал Леонид Григорьевич, продолжая нависать надо мной и, обдавая волнами дорогого парфюма, рассматривал моего сына.

Николаша тем временем закрутился и, хватая полотенце, стал ртом искать грудь. Босс тихо засмеялся и вернулся на стул.

– Говорю же вам, мужик! А вы – Николаша…

Я немного сдвинула полотенце и помогла сыну захватить сосок. Грудь тут же неприятно заныла, я остро чувствовала, как молоко идёт по молочным каналам. От пронзающей боли закусила губу.

– Ладно, дело ваше, как обзывать сына. – Босс уже сидел спиной ко мне. – Давайте вернёмся к нашим японцам.

Пока я морщилась от боли, сын, громко причмокивая, сосал мою грудь. Этот звук вгонял меня в краску, но боссу всё было нипочём. Он спокойно говорил о делах!

– Да, конечно, – подрагивая от боли, ответила я. – Но не понимаю, чем могу быть полезна.

– Через десять дней они приезжают для заключения контракта, и вы нужны мне на переговорах.

Я растерянно моргнула.

– Что? Но я не могу. Леонид Григорьевич, у меня грудной ребёнок, и я в декрете.