Невинная для Лютого. Искупление

Я видел, ему тоже досталось.

Мне хотелось огрызнуться, сказать, что Лютый вон там, даже не в нашей комнате – не заблудятся. Но всё же сдержалась и, кивнув, пошла вперёд. Застыла у двери и, на миг скривившись, постучала:

– Лёш, я могу войти?

Он не ответил, а потом что-то упало, и я решительно распахнула дверь.

По комнате были разбросаны щепки стула, а Леша стоял у окна, будто годзилла, и пялился на улицу.

– Оставь меня, Лина, – глухо и сдержанно попросил он.

– Хорошо, – с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать всё, что я думаю, ответила я.

 – Оставлю тебя с врачами. Кстати, с Настей всё более-менее нормально. После перевязки можешь пойти полюбоваться на несчастную. Уверена, она тебя ждёт.

И, выскочив из гостевой комнаты, хлопнула дверью. Так эффектно, как у мужа, не получилось, но шума наделала. Поймав осуждающий взгляд отца, тяжело вздохнула.

– Прости, я не сдержалась. Лёша, как ребёнок…

– А ты нет? – выгнул бровь отец и кивнул: – Идём. Нужно поговорить.

Я посеменила за папой в его кабинет. Усадив меня в своё кресло, отец принялся расхаживать взад-вперёд.

– Чех действительно жив, – объявил он с горечью в голосе. – Но подобраться к нему не удалось. Скользкий, собака!

Он замер у окна и, не глядя на меня, глухо проговорил:

– Я виноват перед тобой. Прости.

– За что? – нахмурилась я. – Пап, ты же знаешь, что шантажист всегда возвращается. Он позвонит ещё, и будет вторая попытка подловить его. Хуже то, что он устроил ловушку для Лёши.

Не надо было его одного отпускать, но порой мне кажется, Лютый…

– Ангелина! – перебил отец. – Я прошу прощения за то, что продал тебя Носову.

Я опешила:

– Как продал?

– Раньше продал, – недовольно поморщился он. – Когда заставил выйти за него.

– Скажешь тоже, – легко улыбнулась я. – Ты предложил, а не заставил. И объяснил, что этот брак укрепит твоё влияние в городе. А это важно для бизнеса и…

– Я помню, что говорил, – снова перебил мой обычно сдержанный отец.

– Тогда тебе не за что извиняться, – тихо ответила я. – Ты не знал, какой сволочью окажется Григорий.

– Его отец ещё хуже, поверь, – на миг оскалился папа. – Я продал тебя! И, если бы не… – он показал взглядом в сторону. – Ещё неизвестно, как бы всё обернулось.

У меня по спине проскользнул холодок.

– Я не понимаю. Что ты хочешь сказать и почему именно сейчас?

– Нам во что бы то ни стало нужно посадить Чехова, – сухо ответил отец.