Невинная для Лютого

Надругательство над дочерью врага – слабое облегчение, маленький глоток воздуха в грудь наполненную густой смолой. Я не жалел, но внутри что-то царапало, разливало по горлу горечь. Когда-то я был другим и никогда бы не позволил себе пасть так низко. Когда-то…

А сейчас я буду уничтожать. Буду гнобить тех, кто причастен к смерти Милы. Буду дышать и жить дальше только ради того, чтобы найти моего мальчика. Буду верить, что он еще жив. Если жив, найду. Умер – убью-растерзаю всех, кто к нему прикоснулся.

– Лютый, к тебе можно? – осторожно заглянул в кабинет Слава.

Он дождался моего кивка, прокрался внутрь и встал на достаточном от меня расстоянии. – Есть новости по Кирсанову. Связной прислал, – протянул мобильный, и я заметил, как подрагивают тощие руки охранника. – Только посмотри сам. Я пойду?

– Стоять! – почти гавкнул я. Подчиненный аж побелел от моего рева.

Всех приближенных пугал мой вид. Я привык, что они боятся, хотя жутко раздражало, что рядом находятся дряблые неспособни.

– Что там? – я развернул горизонтально экран и нажал «плей», едва попав большим грубым пальцем по значку.

Видно было плохо. Ракурс неудачный, но Связной и так изворачивался, как мог, чтобы достать мне информацию и не спалиться.

В камере мелькнуло сухое лицо Кирсанова и сутулая фигурка девчонки, которую я… Сука, да не жалею я, что сорвал свадьбу и так жестоко с ней обошелся! Ни грамма. Пусть папочка ее жалеет. Мне посрать. Я вообще ее грохнуть должен был, но… не смог. В последний момент тормознул, сам таблеток наглотался, чтобы захотеть ее и, украв ее невинность, сорвать свадьбу.

– Ты не слышал, что сказал врач? – тихо, но уверенно заявила дочка олигарха. – Я не сделаю этого, папа.

– Я против! – гаркнул в ответ Кирсанов, а меня сковало яростью, корпус телефона захрустел под пальцами, Славка в страхе отступил. Он знал, что, когда я зол, могу быть настоящим зверем.

– А я против свадьбы. – Голос сучки задрожал. – Это сделка папа. Хочешь чтобы я пошла на неё, тогда смирись.

– Если Носов узнает, чей он – будет катастрофа.

– Папа, я не смогу больше иметь детей, – она еще больше согнулась, обняла себя худыми руками. – У меня отрицательный резус. Если прервать беременность, больше не смогу родить. Я оставлю… его. Это мое решение. Воспитаю сама, Гриша не прикоснётся к ребенку. Пап… Умоляю.

Огонь полился в горло и плеснулся в голову, затмив разум и внешние звуки.

– Сука! Сука! Сука! – зарычал я медведем и размазал телефон по стене.