Невинная для Лютого

Сейчас лучше не лезть ко мне по пустякам, и они это прекрасно понимали. Слышали, как я отодрал Эльку, оттого и косятся так жалко. Никому здесь не позволено трогать мое, отрежу хрен по самые яйца, если кто-то посмеет.

Знали бы они, что этот трах меня не успокоил, а только расшатал нервы еще больше, пробудил жажду, вскипятил кровь, помутил сознание. Я лечу по наклонной прямо тупой уродливой башкой в пропасть, и никому не понять, что кличка не просто прилепелась ко мне – она вросла в меня. Я по-настоящему Лютый!

Я быстро шел по коридору и, разминая зудящие кулаки и растирая сухие ладони, думал, что найду в спортзале хоть минутку отвлечения.

Мчался к единственному «другу», что помогал вымотать силы и ненадолго вырубить эмоции. Боксерская груша хорошо снимала напряжение, хотя сейчас я очень сомневался на ее счет. Мне поможет только остановка сердца.

Открывая дверь, поздно вспомнил, что перевел занятия йоги Кирсановой в спортзал. Да я и не думал, что Элька после секса пойдет дальше с девчонкой заниматься.

Тем более, после того, как я ее вышвырнул.

Меня перекосило от увиденного. Жар плеснулся в лицо, кулаки захрустели.

Ангелина о чем-то беседовала с Волчарой, а он сально пялился на ее грудь. Помню этот взгляд – так же он смотрел на Милу, а я тогда бесился и лез драться. Но… Именно Серый вернул меня к жизни, потому сейчас я криво усмехнулся и окинул взглядом округлую попку Кирсановой. На двоих поделить сучку тоже можно, как только родит, конечно.

Хотел ступить внутрь зала, но услышал позади подозрительную возню, и следом в висок впился женский вскрик.

В окно что-то шарахнуло, за спиной взвизгнула шумовая граната, под ноги покатился клубками дым. Меня оглушило, но я устоял. И на ринге стоял до последнего, скосила меня только смерть жены. Только тогда упал на колени и не мог подняться.

Я ринулся в зал, чтобы уйти от нападения в спину. Топот и голоса напирали-приближались. Кирсанова вскрикнула, упала на пол, откатилась в угол, подальше от окна, но еще один взрыв покачнул стеллаж со спортивным инвентарем, и железяки стали съезжать ей на голову.

Серый рухнул в другую сторону. Что ему помешало подставить плечо и защитить мать моего ребенка, я не рассмотрел, потому сам бросился на помощь.

В последний момент перед тем, как блины стали срываться с полок, я подставил свою спину, позволяя тяжелым пластинам выбивать из себя дух. Широко распахнутые глаза Кирсановой смотрели прямо в душу. Также она смотрела, когда я ее брал в машине. Испуганно.