Ну, «братец», погоди!

От ярости едва дышала, и даже Брысь, завидев меня, лысым шариком скатился с постели и забился под кровать так, что лишь глаза сверкали.

Раздался стук, и я закричала:

– Не сейчас, мама! Дай мне время успокоиться.

Но она всё равно зашла. Прикрыв дверь, приблизилась ко мне и ласково спросила:

– Что случилось, дочка? Почему ты вся мокрая?

– А ты как думаешь? – едва сдерживаясь, покосилась я на неё. – Урок физкультуры, разумеется. Заплыв на время… Время, за которое меня выведут из себя.

– У тебя проблемы с одноклассниками? – продолжала допытываться мама.

– У меня проблемы с тобой! – всё же вспылила я. – Мам, вот зачем ты потащила меня с собой? Я вижу, что ты счастлива, и меня это радует, но мне здесь не место! Я не такая, как ты. Не умею быть доброй и, отбирая мышей у Брыся, кормить их морковкой. Не могу долго терпеть хамство и издевательства. Я тебе только всё испорчу. Попроси Санокона вернуть меня домой!

– Ты о чём? – заволновалась она. – А как же семья?

– Семья?! – даже рассмеялась я.

 – Мам, я на грани. Если останусь, то от семьи не останется и питоху на карлике! Я терпела, поверь. Я пыталась быть как ты, но…

– Зачем? – мама взяла меня за руку и всмотрелась в лицо. – Зачем ты пыталась быть как я? Ты другая, Галчонок, и это прекрасно. Ты совершенно особенная, и Санокон тоже это видит. Он души в тебе не чает!

– Зато сынок его злобный ненавидит! – вырвалась я, и принялась ходить по комнате, чтобы хоть как-то успокоиться. – А сестричка его, кузина – так и вовсе… демоница с улыбкой ангела! Мам, я не могу.

Прости. Ты говорила, я справлюсь, но мне даже учиться толком не удаётся. Да, предметы похожие, но я не могу читать…

– Что значит «не могу читать»? – нахмурилась она. – Это невозможно! Да, поначалу непривычно, но всё понятно.

– Да ладно? – возмутилась я и, вынув из мокрой сумки такой же сырой учебник, сунула в руки маме. – Читай!

Она послушно раскрыла книгу и, присев на постель, принялась зачитывать условия задачи. Я минуту смотрела и слушала, не понимая, почему ей так легко удаётся то, что не сумела я.

Брысь на полусогнутых лапах выполз из-под кровати и, замерев в метре от меня, покосился, как на ветеринара с огромным шприцем в руке. Лысый хвостик сфинкса заметался, уши прижались. Но то, что кот хотя бы вылез, значило, что ярость моя пошла на убыль.

Я плюхнулась рядом с мамой и пожаловалась:

– А я так не могу. Вижу буквы… или что тут у них, и голова начинает болеть.