Снежинка – это поцелуй небес

Меня до смерти пугало то, во что маг может превратить мою жизнь одним словом. Если бы он рассказал о том, как целовал меня, и что я видела мага голым, вот этому Снежному Лорду, что смотрит так покровительственно в мою сторону, то я бы мгновенно лишилась малейшей возможности обрести сегодня свою истинную пару.

Среди девочек ходила страшилка, что Снежки, которых так и не выбирают, погибают при первых лучах солнца после продолжающегося всю ночь бала, и мне отчаянно не хотелось проверять эту жуткую сказку на себе.

«Арэлия, не смей паниковать!» – твердила я себе, приближаясь к самому страшному человеку в этом зале.

Полноватый мужчина в расшитой золотом одежде с улыбкой протянул мне руку.

– А вы очень смелая, моя милая Снежинка!

– Прошу простить мне вольность, мой Лорд, – приподняв пышный подол платья, изящно поклонилась я, – позвольте пригласить вас на танец.

Замерев в реверансе, подняла голову и, встретившись взглядом с льдисто-голубыми глазами его соседа, постаралась, чтобы губы не дрожали, а отработанная перед зеркалом вежливая улыбка не сходила с лица.

Лорд, застывший с протянутой рукой, кашлянул и, почесав голову, неловко свёз набок парик. С искусственных волос поднялось облако пудры, и мужчина чихнул.

– Будь здоров, Шиентиен, – отозвался блондин, и от мощного, пронизывающего глубиной, почти звериного тембра у меня засосало под ложечкой.

Его собеседник заложил руки за спину, выразительно оглядел скромный наряд моего избранника и саркастично хмыкнул.

– Моему здоровью ничто не угрожает, пока я не стою к тебе спиной.

У меня ёкнуло в груди. Толстяк тоже знает, что перед ним не Лорд, а тёмный маг?! И ничего не предпринимает? Боится… Если уж Снежный Лорд опасается этого человека, то надо бежать! Спрятаться, переждать… Но я не хочу утром растаять, как весенний снег! Ноги уже задрожали от напряжения, и тут приглашённый мною мужчина протянул руку и добавил негромко:

– Почту за честь, Видящая.

Я уже готова была упасть в обморок, когда блондин, обхватив моё запястье, совсем как в жарком и стыдном сне, дёрнул меня на себя, заключая в объятия. И это оказалось последней каплей: он знает, кто я! Сам только что признался.