Дом окнами к морю

Роман потом рассказывал, как бежал от ворот парка, не чувствуя ног.

Издалека он заметил на берегу маленькую фигурку в красной майке. «Ника! Папа сейчас заберёт тебя домой! – мысли путались, сердце Романа стучало как отбойный молоток, от волнения подступала тошнота, но он изо всех сил продолжал бежать. – Почему там милиция? Я им не звонил!»

– Пустите меня! Там мой сын! Я хочу забрать его… Пустите! – Милиционер преградил дорогу и хотел что-то объяснить ему, но Роман не слушал. Он пытался прорваться туда, где среди людей в форме и в штатском мелькала красная футболка с логотипом команды, за которую они с Никой страстно болели.

 – Пустите меня к сыну! – Роман не понимал, почему ему не разрешают подойти и зачем им носилки. Вдруг красная майка Ники скрылась под белой простынёй, санитары втолкнули носилки в машину скорой помощи.

– Что с ним?– Роман сел на траву и обхватил голову руками. – Скажите мне, что с ним?! – он заорал нечеловеческим голосом.

– Мальчик мёртв.

Первое сентября… Анна должна была вести своего первоклассника в школу, крепко держа за руку.

Аккуратно выглаженная форма висела в детской, а сына больше не было.

На опознание она пошла одна. Роман не смог, он сдался.

Сын был таким красивым, казалось, он просто спит на холодной железной каталке. Анна с надеждой в голосе спросила работника морга:

– Разве можно убить ребёнка так, чтобы он остался красивым? Может, он всё же не умер?

Она взяла маленькую холодную руку в свою и начала растирать, дышать на неё, чтобы согреть.

– Пожалуйста, проверьте ещё раз! Его просто накачали снотворным!

– Вы правы, его не убили, – патологоанатом подошёл к Анне, положил руку ребёнка на каталку и прикрыл простынёй. – Он умер от страха, не выдержало сердце.

Анна завыла, как раненая волчица, начала целовать лоб, глаза, щеки сына. Как ей жить после этого? Она не смогла уберечь своё дитя! Её с трудом оттащили от безжизненного тела и вкололи успокоительное.

Анна не помнила толком ни похорон, ни того, как они вернулись на остров.

Несколько месяцев прошли в сплошном аду.

Роман был рядом с ней. За год после того страшного дня их отношения пережили разные стадии – от безумного горя через принятие себя в новых ролях к взаимному отчуждению. Муж начал снова мотаться в Москву, в веренице бесчисленных любовниц он, вероятно, пытался забыться. Анна стала отшельницей, посвятившей себя воспоминаниям о сыне и заботе о доме.

Дом отвечал ей взаимностью, даря уют и покой.