Превратности любви

Вдобавок из его рта на Лизу пахнуло так неприятно, как будто рыцарь никогда не знал, что на свете существуют такие простые вещи, как зубная щетка и зубная паста.

Лиза выдернула руку.

– Люблю горячих, – довольно засмеялся рыцарь, снова обдав Лизу жутким запахом, и попытался ущипнуть ее за ягодицу.

Лиза ловко увернулась и выскочила из зала. Вслед ей раздался дружный гогот. «Не рыцари, а бандиты какие-то», – потрясенно подумала девушка, вбегая на кухню.

Вечером, закончив уборку, невероятно уставшая Лиза присела на низенькую скамеечку и с жалостью принялась разглядывать свои грязные руки и испачканное сажей платье.

– Ну, чего уселась? – спросила толст у ха Жаклин, возившаяся в это время возле печки.

– Мне бы помыться, – тихо произнесла Лиза.

– Чего? – поразившись, воскликнула толстуха и, бросив свое занятие, ошеломленно уставилась на Лизу.

– Помыться бы, – еще тише сказала Лиза.

– Да ты что, ополоумела? – всплеснула руками Жаклин. – На костер захотела? Не иначе мать твоя была ведьмой.

Вот завтра скажу отцу Амвросию, он быстренько тебе мозги вправит. Мыться она удумала. Да разве ты не знаешь, что водой ты смоешь воду, которой тебя омыли при крещении? И откуда такую грешницу только прислали?

Лиза хотела было сказать, что из двадцать первого века, но не стала, решив благоразумно промолчать. Через некоторое время Жаклин привела ее в комнату, располагавшуюся под самой крышей. Здесь, как догадалась Лиза, жили слуги.

– Спать будешь со мной, – сказала толстуха, кивая на кровать, сбитую из досок и покрытую соломой.

Лиза с ужасом уставилась на указанное ей ложе.

– С вами? – ошеломленно спросила она.

– Ну, если мое общество тебе не нравится, так ступай в конюшню, – хихикая, ответила Жаклин, – там поинтереснее будет.

Лизе ничего не оставалось, как снять с себя платье и лечь на кровать. Она постаралась устроиться как можно дальше от толстухи, которая, едва оказавшись на кровати, тут же громко захрапела.

«Неужели всю оставшуюся жизнь я проведу в этом ужасном замке? В этом жутком и мрачном Средневековье? Боже, за что мне такое наказание?» – чуть не плача подумала Лиза, закрывая глаза и от усталости проваливаясь в темноту.

– Кузина! Кузина! Право, как же вы долго спите, – голос прозвучал так громко и неожиданно, что Лиза вздрогнула и открыла глаза.

Она лежала на кровати с задернутым балдахином. Сквозь его прозрачные занавесы Лиза увидела, что находится в небольшой, но уютной комнате.