Неясные часы

Так, по крайней мере, думала я, торопливо обходя лужи после недавнего дождя, и на это у меня имелись определенные основания.

Во-первых, мне удалось созвониться с Ольгой Арнольдовной Забелиной, владелицей коллекции фарфоровых кукол, которая пообещала мне дать интервью. О ее коллекции еще пару месяцев назад мне рассказала моя давняя знакомая, с которой мы случайно столкнулись у входа в издательство. Во-вторых, это самое издательство выплатило мне гонорар за книгу о геммах и камеях. В-третьих, полученный гонорар я собиралась потратить на одну замечательную камею-брошь, на которую вот уже несколько месяцев назад положила глаз и которая дожидалась меня в небольшом антикварном магазине, куда я и направлялась.

Мне оставалось лишь сесть в трамвай и проехать ровно три остановки, что я и намерена была сделать, так как нужный мне номер уже распахнул передо мной свои дребезжащие двери. Едва я успела расплатиться за проезд, как кто-то тронул меня за рукав плаща. Я оглянулась и увидела Елену Сергеевну Кривицкую. Елена Сергеевна до ухода на пенсию была главным редактором журнала, для которого я время от времени писала статьи, посвященные коллекционерам.

– Добрый день, Алла, – улыбнулась она.

– Добрый день, – улыбнулась в ответ я и обратила внимание на хозяйственную сумку внушительных размеров, которую Елена Сергеевна держала на коленях.

– Да вот внук в гости приехал, – объяснила она, перехватив мой взгляд. – С центрального рынка возвращаюсь.

«Странно, школьные каникулы закончились две недели назад», – подумала я, однако произнесла:

– Очень рада за вас, Елена Сергеевна.

– А вы как в наших краях? Должно быть, по делам?

Я лишь успела кивнуть, так как в этот момент трамвай так неожиданно и резко дернулся, что я едва удержалась на ногах. Какой-то мужчина, сидевший через проход, уступил мне свое место. Продолжать разговор стало затруднительно; к тому же Елена Сергеевна вскоре попрощалась со мной и направилась к выходу.

Я вышла на нужной мне остановке, прошла пару улиц, перебежала через дорогу и толкнула белую пластиковую дверь.

Мелодично прозвенели дверные колокольчики. Я торопливо подошла к витрине и… застыла. Камеи не было.

Не веря своим глазам, я смотрела на то самое место, где еще неделю назад меня дожидался прекрасный образец итальянского искусства конца семнадцатого века – девушка с цветком. Мне даже не столько нравилась сама девушка, сколько оправа, в которую она была заключена.