Торнсайдские хроники

Я с кислым лицом наблюдала за тем, как вконец обнаглевшие коллеги тычут пальцами в не раскрывшиеся еще тюльпаны.

– Прекратите считать мои цветы! – вяло возмутилась я, понимая, что толку от такого призыва не будет.

– Ты меня сбила! – попенял мне Люк. – Их было то ли двадцать восемь, то ли двадцать семь и оставалось еще с десяток. Теперь придется все начинать сначала.

По окончании повторного подсчета приятель пришел в полнейший восторг.

– Абигайль, клянусь шляпой моего дедушки, их здесь ровно тридцать восемь! Кажется, граф решил, что посылает тюльпаны тебе на могилку!

– Тогда давайте я один цветок заберу, и останется тридцать семь! – щедро предложила Эмили.

– Неправда, их тридцать девять! – не согласилась с Люком Мири.

– Где тридцать девять? Нет там тридцати девяти! – не сдавался приятель.

– Давай вместе пересчитаем.

Я схватилась за голову. Ну, граф, ну, удружил! Лучше бы прислал деньгами, честное слово! Такая корзинка небось стоит целое состояние.

– А вот этот, вот этот ты посчитал? – с энтузиазмом спрашивала Мири, указывая Люку на маленький зеленый бутончик, расположенный на одном стебле с большим тюльпаном, сочно-красным и почти раскрывшимся.

– Этот не считается, – безапелляционно возразил Люк. – Он не раскроется, цветы завянут раньше.

– Это совершенно не важно! – настаивала на своем Мири.

Я не вмешивалась. В конечном счете они сошлись на том, чтобы считать зеленый бутон половинкой. Таким образом, цветов оказалось тридцать восемь с половиной.

Является ли данное число четным или нет, никто не знал, и Люк попросил меня непременно поинтересоваться на этот счет у графа при следующей встрече. Я заверила его, что именно так и поступлю, будучи абсолютно уверенной в том, что с Рейвеном больше не увижусь.

Но я ошиблась.

Пока же тема с подарком, спасибо Фреду, была закрыта.

– Не пора ли вспомнить и о работе? – ехидно спросил он. – А то мне уже начинает казаться, что я плачу вам жалованье за то, чтобы вы нюхали цветочки.

Коллеги с видимой неохотой возвратились на свои места.

– Кстати о графе, – продолжил главкур. – Не знаю, слышали вы или нет, но он вызвал из Кемптона Норберта Майлза, дворянина и своего давнего приятеля, которому, по слухам (пока неподтвержденным), собирается пожаловать баронство, оставшееся без хозяина после казни ван Дрейков.

– Хм, быстро он нашел, куда пристроить баронство, – заметил Люк.

– А ты как думал? – флегматично пожал плечами куратор.