По крыше ходит слон

Вредно!

Жанна Александровна села за стол, взяла чайник и стала наливать Лидочке в чашку.

– Вот, пей это, сама собирала в лесу травы. Тут и малина, зверобой, все полезное для моей девочки.

– Жанна Александровна, я больше чай не хочу, и так уже две чашки выпила, не лезет.

– Ладно, давай имя обсудим. Помнишь, я рассказывала тебе про мою бабушку?

О да, Лидочка помнила. Свекровь все уши прожужжала ей, как пчела, у которой не все дома, и она вместо того, чтобы собирать мед с разных цветов, впилась в один.

И жужжит, жужжит. Жанна Александровна так любила свою бабушку, что обещала назвать дочку в ее честь. Но родился сын. А потом забеременеть больше не получилось. Тяжелые роды, потеряла много крови, матку пришлось удалить.

– Уж сколько я его уговаривала, – продолжала жужжать свекровь, указывая ножом в сторону Макса, – женись, мне внучка нужна. Дождалась. – Она положила нож рядом с тарелкой, а руки сложила на груди. «Вылитая пчела, – подумала Лидочка. – Как в той дурацкой книжке, которую мне прислали в качестве референса».

«Хочу такую же пчелу, только подобрее», – написал недавно заказчик. Это блин как? Напридумывают порой вместо того, чтобы довериться дизайнеру. Используют дизайнера как карандаш, которым рисуют свои фантазии.

– Рано еще про имя думать, я даже на УЗИ не была, – постаралась переменить тему Лидочка, но тут же поняла: зря.

– Как это? Ты меня в гроб загонишь! Надо скорее бежать к врачу! Убедиться, что все в порядке! А то знаешь, как опасна внематочная беременность?

– Макс, нам пора домой.

Я забыла: мне сегодня сдавать макет. Совсем из головы вылетело.

Конечно, ничего она не забыла, но не скажешь же в лицо свекрови, что она сует свое пчелиное жало не в тот цветок.

И вот теперь Лидочка прижимает к себе котенка, замечает пятнышко на задней лапе и шепчет:

– О, да у тебя прямо ахиллесова пята. Назову тебя Ахиллес.

***

– Вот мы и дома, Ахиллес! Макс, набери ванну, хочу полежать, устала.

Макс берет телефон, который настойчиво вибрирует уже пару минут.

– Да! Да, уже дома!

Лидочка закатывает глаза. Про ванну он не услышал. Естественно. Она делает два шага в кухню, но потом медленно отходит назад. Хорошо. Пусть так. Сейчас нервничать нельзя. Никак нельзя.

Из кухни с бутербродом в одной руке и телефоном в другой выходит Макс.

– Лид, послушай. Не злись только. Я просто передам тебе информацию, а ты уж сама решай.