По крыше ходит слон

Как это получилось? Они ведь обсуждали, что сначала встанут на ноги, переедут в отдельную квартиру, сделают ремонт – и вот тогда. Макс любит Лидочку еще и за это ее долбанное расписание. Оно позволяет ему отпустить ситуацию, не контролировать ничего.

Правда, жизнь вечно не влезает в расписание. Жизнь пробивается сквозь асфальт, жизнь всегда найдет путь. Лидочка часто вспоминает тот вечер. Они ехали с концерта «Сплинов», она навеселе пела «Мое сердце», и на фразе «за-мер-ло» поднимала бутылку повыше, и кивала, словно это тост такой в ряду стандартных – выпьем за здоровье, за любовь и за Мерло.

Лидочка пила из горла какое-то дешевое красное вино, и все графики летели к чертям. У них закончились презики, и он тогда подумал: «Ну, от одного раза ничего не будет». Наивный. Теперь-то точно знает, что одного раза достаточно. Да и откуда ему было знать, как это бывает, тема секса всегда была под запретом. Когда Максюша научился читать, он вышагивал за руку с отцом и читал все слова, которые попадались. Читал громко: «Ап-те-ка, оп-ти-ка, я те-бя люб-лю, секс». Отец с силой сжал его ручку. «Ай!» – вскрикнул Максюша и захныкал. «Чтобы я больше не слышал от тебя таких грязных слов!» – пригрозил отец. Максюша хотел было спросить, что эти слова обозначают, и если они написаны, то отчего нельзя прочитать их. Но уже тогда уяснил: значения всех незнакомых слов лучше узнавать заранее. С женщинами, уже будучи взрослым, он тоже старается избегать тему секса. И каждый раз, когда слышит это слово, сжимается сам и потирает костяшки пальцев. Он никогда не говорит о своих желаниях в постели, подстраивается под партнершу, а если она заговаривает о своих желаниях, то их отношениям уже конец. С Лидочкой же они никогда не обсуждают секс, и это делает ее такой близкой и родной, что Макс уже не представляет жизни, в которой не было бы ее.

Утром после той ночи Лидочка валялась долго. Макс проснулся, перевернулся, уперся в ее ногу и вздрогнул от неожиданности.

Он любил эти утренние часы, когда кровать в его полном распоряжении, и можно раскинуть руки и ноги, и никто не лежит на твоей груди, и можно дышать. Макс помнит, как окрашены были ее губы дешевым красным вином, и как это не соответствовало ее маниакальной чистоплотности. Она всегда смывала на ночь макияж, выливая на ватный диск средство то из одного флакончика, то из другого. Вся полка вечно заставлена ее флакончиками.