Путь ко спасению

– Тебе вот нисколечко не противно, – съязвил Шуйга.

Десницкий пожал плечами:

– Мне показалось, она спрашивала искренне, переживала за мальчика. Мы же для нее монстры…

– Ага, а травмировать детскую психику этими вопросами она не боялась?

– Не знаю. Наверное, она по-другому не умеет.

На ресепшене в гостинице тоже дежурили парни в эсесовской форме. Складывалось впечатление, что все мужское население этого городишка или хоругвеносцы, или казаки, или менты.

Девушка с ресепшена приняла синие паспорта с неподдельным отвращением, будто в ее дрожащие ручки пихали бородавчатую жабу. С таким же отвращением она посмотрела на Шуйгу, а на Десницкого – с истинно христианской жалостью. Бровки домиком говорили лучше всяких слов: ничего, вы еще придете к Христу, несчастные заблудшие овцы, и тогда я возрадуюсь за вас и вместе с вами…

Свободных номеров хватало, но самые дешевые почему-то были заняты.

Пришлось брать дороже, чем рассчитывали. Надо отдать девушке должное: она вскоре свыклась с мыслью о синих паспортах, мило улыбалась, даже посмеялась над какой-то шуткой Шуйги и поселила их в самый удобный, по ее мнению, номер.

В дешевую столовую они, как выяснилось, опоздали, предстояло ужинать в гостиничном кафе. Зато помылись в душе с почти горячей водой, прежде чем идти есть.

Вещей, отданных сиротке, никто Шуйге не вернул, но запасливый чистюля Десницкий поделился с ним футболкой и трусами, а за это устроил в туалете долгие постирушки.

В кафе пили водку хоругвеносцы. И на этот раз Шуйга не удержался, спросил у девушки за стойкой, отчего их тут так много. Она не видела синих паспортов, а потому была приветлива и строила Десницкому глазки.

– Так в воскресенье же день города! – радостно пояснила она.

 – Ребята со всего района приехали помогать нашим смотреть за порядком.

«Ребята», угрюмые и бородатые, как на подбор были старше Шуйги лет на десять-пятнадцать.

Десницкий тем временем читал меню и (надо же!) хмурил брови. Шуйга решил, что это из-за цен, и опасался, что ничего кроме жалкой куриной котлеты с макаронами ему не светит, – деньги были у Десницкого.