Яхонтова книга

С чего же ей, спрашивается, игнорировать всеобщее мнение ради слов изгнанника?

– Вы хотите сказать, Ваша Светлость, что король обманывает?

– Я не хочу сказать, что люди, которых ты почитала за родителей, тебя предали.

Если бы Юлиан знал, какую бурю вызовут его слова в душе девочки! Нелегко смириться с предательством тех, кому веришь, к кому успел привязаться настолько, что считаешь самым близким. Чтобы избежать боли, начинаешь цепляться за надежду, что это не так, это какая-то ошибка, ну не мог он так поступить.

Теперь же, после слов графа, эта надежда воскресла с новой силой. Прежде Миранде казалось, что она свыклась с мыслью о предательстве. А ведь она всегда втайне мечтала, чтобы саламандра-людоедка оказалась страшной сказкой.

"Может, эти люди меня действительно любили? – думала девочка. – Но почему, если золотая саламандра не ест людей, король не разрешает увозить детей в Королевство Рыжего Солнца? Он ведь такой добрый и справедливый! Для него подданные – что дети родные.

Разве может отец хотеть зла своим детям?"

Миранда вдруг со стыдом вспомнила, как в минуты отчаяния думала, будто королю всё равно, что с ней происходит. Не видит он ни её, ни других несчастных. Живя в роскошном дворце, он даже не думает, что у кого-то нет крова. Эта же мысль полезла ей в голову и теперь.

"Нет, это я плохая, если так думаю, – оборвала девочка саму себя. – Король не может быть равнодушным. Это всё придворные льстецы – они его обманывают, а он им верит.

Если бы король знал всю правду, он бы никогда не допустил, чтобы его подданные страдали".

Или может, это граф ошибается? О том, что он врёт, не хотелось и думать. Вдруг золотая саламандра и вправду ест людей, только граф Блувердад этого не знает?

Наконец, устав от размышлений, Миранда решила, что утром обязательно поговорит об этом с дедушкой Ираклием.

***

– Нет, золотая людей не ест. Это наша, серебряная, человечиной питается.

– Так значит, дедушка, короля обманули! – от волнения Миранда приподнялась на подушках. – Надо будет сказать ему правду. Ведь мы скажем, правда скажем, дедушка? Как только выберемся из леса?

Ираклий в ответ грустно улыбнулся. Очень ему не хотелось огорчать ребёнка. Но ещё меньше ему хотелось врать.

– Король её уже знает.

– Как знает? Ему уже кто-то сказал?

– Сказал, причём давно. Три года назад. И жестоко за эту правду поплатился.