Камертон

 – Но разве я когда-нибудь поступаю как должно?

Голос у него был под стать улыбке.

– Троллейбус дальше не идет! – объявил водитель.

Переругиваясь, охая и вздыхая, люди потянулись к выходу. Нахал подал Эле руку. На одном из длинных пальцев она заметила серебряный перстень с черным камнем.

– В темноту, холод и неопределенность, – пригласил галантно он.

Эля проигнорировала его жест, встала сама, взялась за поручень. Тогда парень отправился к дверям, не пропуская ее вперед. Сбежал по ступенькам, а там обернулся – и вовремя.

У Эли подвернулась нога, и она, как глыба подтаявшего снега с крыши, рухнула прямо на нечаянного собеседника.

Он достойно выдержал удар и не дал ей упасть. Она со свистом втянула воздух.

– Еще раз! – с явным удовольствием прокомментировал чудной тип.

– Как вам не стыдно, – выговорила она брюзгливо. – Поставьте меня уже на место. Сколько можно.

– Сколько понадобится, я к вашим услугам.

Эля отстранилась и посмотрела на него еще раз. Пассажиры уже пошли вдоль обочины к ближайшей остановке, и они остались вдвоем в пятне грязно-желтого света.

Потом двери троллейбуса схлопнулись.

Парень поднял бровь. Челка съехала, закрывая глаза.

– Ты похож на собаку, – непроизвольно сказала она. – У кого там шерсть завешивает глаза? Тибетский терьер.

– Афганская борзая, – подсказал он.

– Ну да, – прыснула она.

С его удлиненной физиономией, вытянутыми конечностями и глубокомысленным выражением лица это было, пожалуй, самое точное попадание.

Тяжело вздохнув, троллейбус потащился прочь.

Машины проносились мимо со свистом.

– Ты чего прицепился-то, а, молодой? – безнадежно сказала Эля.

– Я прицепился? – изумился он. – Не вы ли упали мне как снег на голову вот уже два раза?

– Ну и…

– Вы упали на меня, – напомнил он. – Дважды. – Вытянул вперед ладони, продемонстрировал длинные пальцы пианиста или скрипача. – Прямо ко мне в руки. Я, конечно, туповат, и мои занавешенные шерстью глаза видят лишь то, что им дозволено видеть. Но когда я осязаю… я понимаю, что показывают мне не то, что есть на самом деле.

И делаю вывод. На такой вывод ума хватит и у болонки.

Эля прищелкнула языком от досады. Парень тихо засмеялся.

– Ты сама не старше меня! – провозгласил он. – Тут больше никого нет, так что маскировка ни к чему. Признаюсь честно, я с таким еще не сталкивался. О, сколько нам открытий чудных… Покажешься, нет?

Воздух между ними поплыл, как над костром, но ничего не произошло.

– Нет, – отрезала Эля.