Шумел Камыш

А пальцы тем временем так и продолжали крепко сжимать за спиной ручку двери.

«Можно подумать, сейчас кто-то ворвётся сюда…» – усмехнулась про себя и мгновенно осознала, что больше не хотела бы оставаться с полковником наедине. Одного раза – вполне достаточно. То, что происходило со мной рядом с этим мужчиной – серьёзно пугало. Впрочем, этот неконтролируемый страх был вполне объясним… Он жил где-то глубоко внутри и имел под собой серьёзные основания… Основания, которые я похоронила два года назад. В промёрзлой земле.

В одной могиле с мужем.

Я шмыгнула носом, разгоняя подступающие слёзы, и вновь сфокусировала взгляд на унылой себе в зеркале. Нет, совершенно точно стоило держаться подальше от Вячеслава Алексеевича!

Пригладив волосы, я стащила со стеллажа одно из чистых полотенец и несколько секунд яростно тёрла им лицо. После чего дала себе немного времени прийти в себя: прошлась по просторной уборной, по ходу подмечая присутствие не только мужских, но и женских средств гигиены, заглянула в небольшую парилку…

А когда спустилась вниз, застала Кирилла и хозяина дома с сыном.

Поблагодарив за обед, мы быстро попрощались с Камышиными и поспешили в «Пельменную» за мальчишками. Но далеко уехать не успели: уже на первом светофоре в кармане друга зазвонил мобильник.

– Полковник? – ответил он, медленно трогаясь с места.

Выражение лица Кира стало меняться, искажаясь… Страхом? Он круто вырулил руль, сзади послышались возмущённые гудки.

– Кир! – не сдержала я испуганного вскрика.

Съехав на обочину, друг резко ударил по тормозам. Я заёрзала в нетерпении. В чём дело? Что за беда там случилась?

– Еду, – отрезал он и отключил вызов.

– Что стряслось?

– Во сколько ребята закончат? – спросил Кирилл, игнорируя мой вопрос.

– Через двадцать минут. Кир…

– Ничего не спрашивай. Потом, – громыхнул он, разворачивая автомобиль в сторону дома полковника.

Въезжать на территорию не потребовалось: Вячеслав Алексеевич уже ждал нас на улице.

– Посиди, – бросил друг и выскочил из машины.

Несложно было догадаться, что произошло что-то очень серьезное. И я боялась думать, что – непоправимое.

Сквозь лобовое стекло я не слышала ни слова, но видела, как яростно двигались губы и желваки на хмурых мужских лицах. В результате, пока следила за их разговором, накрутила себя до такой степени, что меня начало подташнивать. Не выдержав, отстегнула ремень безопасности и вышла.