Рвите розы пока не поздно!

Он в принципе просто… скучный… нет, он не скучный, а… да, он в принципе милый, но его вообще ничего не интересует кроме его работы…

– Меня тоже ничего не интересует кроме работы. Давай я его заберу? – хохотнула Елизавета.

Головы им мылили одновременно. Но Елизавете намного дольше – масса бальзамчиков, оттеночных шампуньчиков и конденционеров основательно втиралась и вмассировалась, а температура воды контролировалась услужливыми вопросами ежеминутно.

Но, в конце концов, она водрузилась в кресло и Нинель покрыла её плечи бордовой накидкой.

Алевтине же досталась выцветшая синяя.

В контрасте с величественным бордовым мокрые редкие волосы Елизаветы казались жалкими. Ей было неприятно, когда кто-то видел ее без укладки. Это позволено только Нинель, близким родственникам и подругам.

Непонятно, в какой разряд она занесла Алевтину, но, скривив рожу зеркалу, Елизавета вдруг повернулась к Алевтине, и с завистью осмотрев её кудри, заявила:

– Пойдешь со мной на открытие выставки. Расскажешь про изверга.

– Когда?

– Сейчас прически накрутим и пойдем!

– Да я только челку и кончики подрезать…

– Накрутим тебе такую как на этом фото, – Елизавета показала на голливудскую красавицу на фото рядом с зеркалом! Как раз для твоих волос!

Алевтина опешила и туго соображала: отказаться, покраснев, или согласиться с восторгом?

– Согласна? – спросила Елизавета, и, посмотрев на красные кеды Алевтины, прикусила нижнюю губу, пытаясь не рассмеяться. – Если да, то крутим тебе прическу.

– С удовольствием, – пискнула Алевтина.

Волшебница Нинель, позвенев и посверкав ножницами над головой Елизаветы, наколдовала ей двумя фенами-расчёсками пышное каре.

Потом, отстранив практикантку, замострячила Алевтине на затылке "якобы небрежную элегантность", даже лучше, чем на фото.

Елизавета, полюбовавшись на Алевтину, как на свое собственное творение, сунула Нинель крупную купюру в карман фартука.

К двери Алевтина прошлась зигзагом по всему салону, чтобы увидеть себя во всех зеркалах.

***

– Пошли пешком, тут рядом, один квартал за углом, – приказала Елизавета, маршируя на полшага впереди. Её высокие каблуки скользили на подмороженных лужах – но она не сдавалась и не сбавляла шаг.

Алевтинины кеды ловко справлялись с проблемой равновесия, но она всё равно держалась на полшага сзади.

– Как тебя зовут? – спросила Елизавета.

– Алевтина.