Рвите розы пока не поздно!

А как Вас зовут я уже знаю…

– Давай на ТЫ, Алевтина! Нно не вздумай называть меня Лизой! Ильз – можно.

– А меня не надо, пожалуйста, сокращать до Тины.

– Хорошо, будешь Лёвой. Да нет, шучу, мне нравится Алевтина, как Валентина в Зазеркалье!

– Забавно. А что это, кстати, за выставка?

– Выставка картин Тимофеева, моего бывшего клиента. Выставка как выставка… Мне знакомая журналистка дала сегодня два приглашения, сказала, что там будет пресса. Понимаешь, хочу на фото с подписью "Среди гостей молодая и успешная  адвокат Маринина Елизавета!" Ну и вообще, Тимофеев не плохо рисует.

Мне нравится. Знаменитость на взлёте, так сказать.

***

Народ стекался в галерею, блестя, благоухая и позируя.

На входе их пропустили с улыбкой, лишь бегло, но укоризненно глянув на старые красные кеды – но, очевидно, шик причёски крыл козырем ущербность обуви. "Или просто потому что с Елизаветой…" – подумала Алевтина

– Елизаветочка Петровна! – раздался сзади крик радости, когда они уже поднимались по лестнице.

Старый пижон в ярко синем пиджаке, жестикулируя и сопя, пытался их догнать.

– Семён Се… – Елизавета резко развернулась и, оступившись на ступеньке, упала, подвернув ногу.

Сняв туфлю, с искривленным от боли лицом, опираясь на Алевтину и на плечо пижона в синем, она доковыляла до стула, ни на секунду не переставая улыбаться выражающим сочувствие местным знаменитостям.

Кто-то из обслуги принес бинт и лодыжка была плотно забинтована.

– Алевтина, какой у тебя размер обуви? – спросила Елизавета, когда сочувствующие рассеялись

– 39

– Давай, меняемся обувью, на этих каблуках я сегодня не ходок…

– Давай!

Без каблуков Елизавета оказалась на 20 см ниже Алевтины на каблуках и казалась не крупной, а толстушкой.

Прическа добавляла Алевтине ещё сантиметров десять и ей было почему-то неловко за это "возвышение" над Елизаветой.

Но в то же время новая роль "мадам на шпильках" была пьяняще волнительной.

– Обезболивающее – сюда! – сказала Елизавета, схватив с подноса, пробегавшего мимо парня фужер шампанского и выпила залпом.

 – Алевтина, ищем Тимофеева в толпе. Высокий, моложавый, но лысый. В очках. Наверняка с шарфиком в клетку, – добавила она, опершись на руку Алевтины, и они подались в эпицентр происходящего.

–  Ищем… да… – Алевтина гордо понесла прическу в свет люстр и вспышек фотокамер, улыбаясь направо и налево и чувствуя себя как Золушка на балу.