Остров сумасшедших

На острове не было никаких надзирателей, только сила тока, которая каждый раз, когда человек не выполнял своих обязанностей, раздавала удары по заслугам.

Все в одно время шли на работу, в одно время ложились спать. Все были равны. Не было руководителей и подчиненных. Все жили в одинаково ужасных условиях. Там не могла существовать дружба, потому что каждый пытался обмануть, оболгать, забрать, украсть. Сущий ад. Все были одиноки и подавлены. Многие плакали по ночам, и из-за огромного количества плачущих их рыдания превращались в дикий вой.

На острове становилось все больше и больше сумасшедших, неуправляемых людей. Доминику с каждым днем становилось сложнее разговаривать с ними, и в итоге он вообще перестал разговаривать.

Однажды ночью ему захотелось взглянуть на ночное звездное небо. Он отодвинул угол покрытия, накрывавшего его хижину, боясь, что его ударит током, но этого не произошло. Подняв голову к небу, он не увидел ни одной звезды. Их никогда не было в небе над островом, ведь звезды были созданы не для этих людей.

«Я так давно не видел звездного неба». Ком стал в горле. «Я устал, мне тяжело, я не могу так больше жить. Я хочу домой». Закрыв уши руками, чтобы не слышать вой всех этих людей, он закричал во все горло:

– Заткнитесь все! Как вы мне все надоели! Нет сил вас больше видеть и слышать. – Поднял глаза в пустое черное небо: – Господи, забери меня отсюда, помоги мне отсюда выбраться. Я устал! – изо всех сил кричал Доминик. Слезы текли по его щекам. – Господи, дай мне сил не сойти с ума, прошу тебя… – прошептал он в полутьме.

Под утро вой прекратился, все обитатели острова уснули, Доминик лежал с открытыми глазами, и в его голове всплыли воспоминания о жизни в раю. Он вспомнил девушку, которую любил всем сердцем уже много лет, но так и не признался ей в этом. Ее звали Элизабет. «Сам не знаю, – думал он, – что в ней было такого необыкновенного, что мне так понравилось в ней. Наверное, ее приветливые глаза и неземной красоты улыбка сводили с ума.

Она была очаровательной». Но Доминик тогда был так горд, что даже мысли гнал от себя о признании ей в любви: «А вдруг она ответит отказом… Как я это переживу? Мое самолюбие будет задето, и мне сложно будет с этим справиться. Я никогда не признаюсь ей в любви. Пусть весь мир вверх дном перевернется, я никогда ей об этом не скажу. А вдруг она рассмеется мне в лицо, это же будет просто катастрофа». «Как бы я хотел сейчас ее обнять, ведь она такая милая и нежная.