Красная кнопка

Следующая картинка, это потолок в спорткомплексе, и она лежит на спине, на ковре, чувствуя дикую боль в лодыжке, не способная встать, сделать следующий элемент, музыка продолжает играть, а на трибунах тишина.

Потом подбежала с обеспокоенным лицом Тамара Львовна, кто – то из судей, родители, Полина и Ящеров. Максим Ящеров сумел пробиться через всю толчею взрослых и стоял рядом, глядя, как беспомощно голубые глаза глядят в потолок и из них катятся крупные, как чистая роса слезинки.

У Макса скрутило внутренности в узел, врач трогал ее ногу, вертел, делал ей наверное больно, потому что слезы катились интенсивнее, но Элька продолжала молчать.

Максу хотелось надавать врачу по рукам и вообще растолкать всех, чего бесцельно столпились, ее же в больницу надо, у него мама врач – хирург, она поможет. Макс хотел об этом заявить, но Элькин отец взял ее на руки и понес за медиком в какой – то кабинет.

Макс плелся следом, туда же шла Элькина подруга Полина. Пока ждали скорую, родители пошли собирать вещи Эльки, доктор отправился встречать бригаду, Тамара Львовна отправилась смотреть выступления остальных девчонок, а Элька осталась в медкабинете вдвоем с Полиной.

Девчонки сидели на кушетке, крепко обнявшись. Из глаз Эльки продолжали катиться слезы, а Полина ее успокаивала.

– Это все Ящеров виноват, припёрся на соревнования смотреть и сглазил, точно меня сглазил, – причитала Элька между всхлипами.

– Эль, – успокаивала ее Полина, – не говори глупости, – Макс часто на соревнования ходил, это просто стечение обстоятельств, – произнесла мудро.

– Обстоятельства,– всхлипнула Элька, – ну почему они так складываются, что ему все, и отличник он, и в спорте успехи, а я такая неудачница. Сил слушать нет, Максим то, Максим се, противно. Сил терпеть нет, ненавижу, – произнесла так жалобно.

Макс стоял за дверями и смотрел в приоткрытую дверь, Элька была такой маленькой и несчастной, сердце сжималось от жалости. Он бы зашёл, пожалел ее, прижал сильно, чтобы отдать часть своих внутренних сил.

Мама так всегда делала, когда они болели с сестрой, Макс знал наверняка, от крепких объятий становится легче, боль отступает. Но зная Элькин характер и услышав ее слова, заходить не стал. Он и не думал, что она чувствует себя неудачницей на фоне него. Да и глупость все это, никакая она не неудачница, у неудачниц таких красивых глаз не бывает.

– Максим, ты чего здесь стоишь? – спросила мама Эли.

Макс замялся на минутку, но не спасовал.