Дрессировщик. Искупление

Женя только отрицательно покачала головой.

– Вы – стандартная пара. Он – не женат. Ты – не замужем. Что мешало показаться людям на глаза? – Логичность его рассуждений убивала еще больше, чем старые не озвученные сомнения. – Понимаю, он бы мальчика вывел в свет, это был бы тот еще атас. Или какую-то кошелку старую… Хотя, кошелкой в наше время никого не удивишь. Было б лицо натянуто да сиськи сделаны…

Девушка поморщилась – это звучало чересчур цинично, даже для нее, привычной к подобным рассуждениям, и при этом слишком похоже на правду.

– Так что мешало Игоряну показать тебе нормальную жизнь?

– Не знаю. Я не спрашивала, Валерий.

– И почему соглашалась? Ты не выглядишь тупой овцой, на все согласной…

Вздох и пожатие плечами. Не овца и не тупая, нет. Но на все согласная – да. И была бы такой до бесконечности, если б Игорь не решил иначе.

– Женя, он тебя прятал от жизни. Почему ты не сопротивлялась? Я хочу понять, что Суворов с тобой такое делал?

– Он мне ее спас, эту жизнь. До встречи с Суворовым я не знала, что такое нормально есть и спать.

И как ходить, не опасаясь, что тебе из-за угла прилетит. Он дал возможность спокойно существовать и ничего не бояться. Вы знаете, как это ценно? – С каждой фразой напряжение в голосе Жени нарастало. Сама себя удивляла напором и горячностью. Кажется, именно сейчас она нашла оправдание своей глупой покорности, послушанию и нетребовательности. Легче становилось на душе, с каждым вылетевшим словом. Будто она сейчас простила Игоря. За то, что он ранее сделал для нее, можно было простить многое. Простила и отпустила.

– Хм… Но это ж не значит, что каждого спасенного можно обменивать на лошадей, собак или что-то еще, тому подобное? Тогда бы врачи и работники МЧС давно уже озолотились на работорговле…

– А вы часто подбираете на дороге бездомных детей? Селите у себя дома, лечите, даете образование? Не по профессии, а потому что… – тут ее запал иссяк. Женя до сих пор не знала объяснения этим поступкам Игоря. Спросить стеснялась, а он никогда не спешил поделиться.

– Хм… И ты считаешь, что за это можно простить то, что он тебя просто так обменял, что ли?

– Нет. Я считаю, что за это можно было каждый день благодарить и ничего не требовать больше.

– Я тебя понял, Женя. К тебе вопросов больше нет. А вот к Суворову…

– Может, оставим его в покое? Пожалуйста? Мне неприятно каждый раз вспоминать…

– А придется. Чтобы через пару месяцев ты не придумала ему оправдание и не запросилась обратно.