Дрессировщик. Приручение

Туда, где есть равнодушие и невнимание, но не было никогда ненависти и злости. Нищета, голод, холод и обноски были и там, и там…

Она продержалась два года. И даже на каникулы ее не забирали. Денег не было на дорогу домой и обратно. Да и не ждали ее там, дома. Это Женя тоже поняла. Оставалась в летнем лагере, работала на участке, благо, что полоть и копать научилась с детства. Ее не выгоняли, и даже подкармливали немного, лучше, чем в учебное время.

Можно было бы продержаться и еще два. Хватило бы сил, приобретенной злости и равнодушия, Женя протерпела бы и насмешки, издевательства, и подколки… Не смогла.

О поводах предпочитала не помнить. И даже когда мыкалась по заброшенным домам в соседних деревнях, после побега, не думала об этом. Просто запрещала себе возвращаться.

Она бы, как и прежде, мечтала вернуться домой, к родителям, хоть и знала, что нельзя. Знала, что найдут, заберут обратно в ненавистный интернат, а там – еще и накажут. И постараются "научить" так, чтобы больше никогда не думала о бегстве.

Но мечтать-то ей никто и ни за что не смог бы запретить…

Но сегодня, проснувшись в доме этого замечательного человека – Суворова Игоря – Женя поняла, что раньше и домов-то нормальных не видела. Здесь было тепло. Даже поздней осенью, переходящей в зиму, было тепло во всех помещениях. И Женя, впервые за много времени, смогла уснуть под простым одеялом, раздетая до белья, не кутаясь во всю одежду, что была у нее в наличии. И утром тоже тепло сохранялось…

Конечно же, она не была совсем глупой и нецивилизованной.

И слышала про такие вещи, как центральное отопление, батареи и всякие другие полезности. Но не видела никогда, чтобы они работали по-настоящему.

Только здесь – впервые.

А еще белье постельное – белоснежное, гладкое, как будто хрустящее под руками и телом… Наверное, накрахмаленное. Она постеснялась уточнять у Светланы (стыдно было выглядеть полной деревенщиной), однако, подумала, что крахмальные простыни выглядят именно так…

Вообще, до прихода Игоря Дмитриевича в ее комнату вечером, Женя сгорала от стыда перед Светланой.

Ей казалось, что большего позора и не было еще в ее жизни, когда нечаянно поймала взгляд женщины: та взирала с каким-то брезгливым и жалостливым любопытством. Видимо, таких забубенных деревенских идиоток она еще не встречала… Девочка краснела до болезненной пунцовости щек, вспоминая, как не смогла правильно поставить электронный градусник. Просто не поняла, что это за штука, и куда ее нужно пихать.