Дрессировщик. Приручение

– А что тут понимать?! Взял обузу, на свою голову. Из серии – пристрелить жалко, выгнать тошно, а лечить бесполезно…

– Игорь… Мне уже страшно становится. Почему – "бесполезно"? Ей сегодня уже стало лучше. Вылечим, куда денется?

– А голову дурную кто ей будет лечить? Подросток в детдоме с живыми родителями. Это нормально? Нет. А то, что у нее голос дрожит и слезы сверкают, когда о них речь заходит? Нормально? Это, скажу тебе, уже клиника, и не факт, что излечимая! – Он залпом вылил в себя остатки алкоголя и с силой грохнул бокалом об стол.

Встал, давая понять, что разговор окончен.

– Так и что, может быть, проще обратно отправить? Зачем тебе эти заботы лишние? – Она и сама не знала, какой ответ предпочла бы услышать…

– Вот еще! Будем развлекаться до последнего. Чем сложнее материал, тем любопытнее с ним работать…

– Что-то я тебя совсем не понимаю, Игорек… – Знала, что звучит беспомощно, да она себя и чувствовала так же.

Игорь подошел вплотную, прямо в глаза уставился:

– А если бы понимала, уже давно бы сбежала отсюда, к чертям собачьим! И девчонку эту малахольную вместе с собою забрала, от греха подальше.

Усмехнулся сам себе загадочно и ушел из кабинета, не прощаясь.

– Однажды так и сделаю. Обязательно. – Пробормотала, надеясь, что никто не услышит. Иначе, пришлось бы тут же и выметаться. А Света к этому не была еще готова…

Глава 4

Кажется, Женя боялась зря: ее никто не выгнал. Ни в тот день, когда к ней заходил хозяин дома, ни на следующий, ни даже через несколько дней…

Ей исправно кололи антибиотики, каждые несколько часов давали таблетки и микстуры, меряли температуру хитрым электронным градусником.

Кормили. Вкусно, сытно, часто. Ей совсем недавно казалось, что можно есть бесконечно – сколько бы ни дали, например, хлеба или картошки, или макарон (о мясе и не мечтала даже, и вкус не помнила), она могла бы глотать все, даже не пережевывая. И не остановилась бы никогда. Девочка просто не могла представить, сколько должно быть еды, чтобы налопаться до отвала и отказаться от добавки. Не видела никогда столько. Ни дома, ни в интернате (там и редкие крошки приходилось прятать от тех, кто сильнее и старше).

А тут… Оказывается, не так много в нее и влезало. В первый день, конечно, от нее отобрали тарелку с бульоном, увидев, с какой жадностью хлебает. Потом, правда, дали добавку, но позже. И от нее тоже ничего не осталось. И на второй день история повторилась.