Дрессировщик. Приручение

Он без дрожи не мог вспоминать, как увидел этих несчастных животных на прогулке. Их не то, что объезжать – трогать было страшно. Лошади и собаки были страстью Игоря. Давней беззаветной и искренней любовью всей жизни. И его трясло от отвращения и злости на тех, кто довел питомцев ипподрома до такого жалкого, как сейчас, состояния. Выть хотелось и убивать, всех без разбора.

И девчонка эта, полуживая, чем-то ему несчастных животных напомнила, оттого и злился еще больше. От бессилия и ненужных проволочек, в которых она и не виновата вовсе…

– И что, все так безнадежно там? Может быть, ну их, к черту? Построишь быстрее свою, новую, по всем правилам, из новых материалов?

– Свет… – Она терпеть не могла, когда Игорь выбирал такой вот тон – будто с безнадежно тупой разговаривал.

 – Ты представляешь, вообще, что значит – построить новую? Сколько это потребует времени и средств?!

Она лишь помотала головой, так как этим вопросом и не интересовалась никогда. Своих забот хватало, кроме чужих животных.

– И потом, ты понимаешь, как там существует поголовье? Они же их кормят чем придется! Всем миром собирают на корма, иногда – набрать не могут. Животные подножным кормом питаются! Стоят в грязи и холоде! Они там издохнут скоро…

– Странный ты, Игорь… У тебя ребенок больной столько эмоций не вызывает. А ведь она в таком же, если не хуже, состоянии…

– Дура ты. Разница между людьми и животными, знаешь, в чем? – Сам себе головой кивнул. – Правильно, не знаешь. Люди зависят сами от себя и от своих поступков.

Иногда, вернее, чаще всего, – от собственной глупости. А животные от человеческих подачек. От доброты и от жестокости. Им хочется помогать. И они всегда ответят благодарностью. Люди – никогда.

В кабинете надолго зависло молчание. Светлана и хотела бы поспорить. Но знала – бессмысленно. Да и согласна была с ним, в чем-то…

– А девочка эта, Женя… – Света, все же, рискнула задать мучивший вопрос. Игорь, вроде бы, выговорился немного и не выглядел уже таким злым и раздраженным, – что с ней делать собираешься?

Суворов долго смотрел на дно широкого бокала.

Будто бы там когда-нибудь проявлялись ответы… Вздохнул, потер лицо руками…

– А это, дорогая моя, дополнительный пример человеческой глупости. И моей, в том числе. Будет уроком на будущее…

– Ничего не поняла, если честно. – Чтобы Суворов, да сам о своих ошибках заговорил? Чудо-чудное, диво-дивное… Но голосом Света постаралась изумления своего не выдать.